Покормив ее, я прибралась, и тогда вошла медсестра Ким.
– Молодец, Сиан, ты прямо настоящий профессионал.
К полуночи пришел папа. Я хотела было спросить, почему он сначала заглянул домой вместо того, чтобы сразу направиться в больницу, но он выглядел таким измотанным, что я не стала.
– Ужинал?
– Поел на работе.
Отец зарабатывал везде, где мог. Когда я была в седьмом классе, он работал на стройке. Пока я училась в восьмом – доставщиком и официантом в баре своего друга, у которого был ментором в университете. К моему девятому классу отец получил квалификацию по уходу за пожилыми и работал в доме престарелых и еще какое-то время – на складе.
До маминой болезни он работал в IT-компании, а сейчас у него столько разных занятий, что с тех пор, как перешла в старшие классы, я перестала спрашивать, чем он сейчас зарабатывает. Отец, конечно, любое место работы называет «компанией» – и бар был «компанией», и завод, и дом престарелых тоже. В последнее время, когда он приходит с работы, запаха пота на одежде я не чувствую, так что, скорее всего, физически он не слишком перетруждается. Подобная работа папе сейчас тяжело дается. Работая на складе, он часто получал травмы, и его до сих пор мучает больная поясница.
Выпив прохладной воды, отец достал кошелек, отсчитал деньги и вручил мне.
– Но карманные еще остались.
– Бери, отложишь, – сказал он и улыбнулся.
Я наблюдала, как он стянул остальные купюры резинкой и убрал в карман брюк. Ну кто в наше время пользуется бумажными деньгами? Все давно расплачиваются картой или телефоном, а отец по-прежнему упрямится. Бабушка – по маминой линии – всегда смотрела на папу с сожалением и говорила, что это все из-за его нервозности. Неизвестно, когда и как настанет черный день, да и настанет ли, но если вдруг что-то случится, отец со своими купюрами окажется самым мудрым человеком на Земле.
Каждый понедельник папа выдавал мне карманные деньги. Лишь раз он пропустил такой вечер, и мне было очень грустно видеть, как сильно отец был разочарован в себе, забыв нечто столь важное. Видимо, он принял для себя за правило регулярно давать мне эту сумму. Мы вполне справлялись без мамы. Папа стирал и развешивал белье, я его раскладывала. Я подбирала с пола мелкий мусор и пылесосила, а он протирал пыль. В средней школе я очень хотела завести щенка, даже умоляла, но отец был против, говоря, что собака – большая ответственность. Теперь я полностью его понимала.
– Сильно занят в последнее время?
По правде говоря, спросить я хотела другое. «Как давно ты не появляешься в больнице? Два дня? Три? Я присматриваю за мамой по вечерам, ты по ночам – мы же договорились!»
– Да, дел много на работе. Приходится оставаться сверхурочно. – Он не смотрел мне в глаза.
Папа снял потертое пальто, сел на диван и включил телевизор. Я устроилась рядом. В новостях о чем-то дискутировали политические эксперты, пытаясь предсказать, кто из кандидатов, выдвинутых каждой партией, будет избран в парламент. Но папа же почти не смотрит новости, а если и смотрит, то только спортивную рубрику и прогноз погоды… Единственное телешоу, которое он не пропускал, – «дорамы по выходным». Одна из привычек, сложившихся за долгое время, проведенное в стенах больницы.
– Ты долго будешь занят? Холодильник пуст. Есть нечего.
– Вот как? Придется завтра сходить за продуктами.
– И в доме бардак.
Я говорила раздраженно, и папа наконец отвел глаза от экрана и оглядел гостиную. Когда мы переехали из трехкомнатной квартиры в двухкомнатную коммунальную, нам пришлось выбросить мебель и разные другие вещи, так что на самом деле гостиная была почти пуста. Да и мы оба не из тех, кто станет откладывать домашние дела, как бы ни были заняты, так что бардак был в основном в моей голове. Вот и сейчас отец ответил, что это не такая большая проблема.
– Приду завтра пораньше. Вместе сходим в магазин.
– Не нужно, лучше к маме пораньше приди.
Мама ни разу в жизни на меня не накричала. Сколько ни стараюсь, не могу припомнить, чтобы она хоть раз отругала меня. И отец тоже обладал спокойным и мягким характером. Так почему же я настолько легко выхожу из себя? Я прекрасно знаю, что порой агрессивна, но если разозлюсь, то чаще всего не могу остановиться.
– Тебе тяжело к маме ходить? Думаешь, если она тебя все равно не узнаёт, так и ходить каждый день незачем?
– Я просто был занят. Как раз собирался пойти.
Снимая носки, он что-то пробормотал о том, что ему нужно умыться перед больницей. Мне показалось, отец пытается избежать необходимости объясняться, и это только раззадорило меня.