Дворцовое «сарафанное радио» работало быстрее оптического телеграфа. Слух о том, что Великий Князь вместе с чернью построил в парке «нечто», разлетелся мгновенно. К полудню вокруг нашего снежного бастиона собралась зрительская аудитория. Лакеи, кухарки, свободные от караула офицеры и даже несколько фрейлин, кутающихся в собольи шубы, пришли поглазеть на диковинку.
Наша крепость за ночь схватилась окончательно. Она стояла посреди белого поля, как зуб дракона — блестящая, хищная и неприступная. Солнце играло на ледяных гранях, превращая стены в зеркала.
Мы с Николаем стояли внутри, проводя последнюю инспекцию гарнизона.
— Снежков накатано пятьсот штук! — докладывал Петька, старший из поварят, шмыгая красным носом. — Лежат в нишах, как велено. Вода в ведрах не замерзла, мы ее помешиваем.
— Добро, — кивнул Николай. Он был спокоен. Пугающе спокоен для подростка. На нем была все та же простая шинель, но стоял он так, словно принимал парад на Марсовом поле.
В этот момент толпа расступилась.
По расчищенной дорожке шел Ламздорф. С ним — тот самый седой полковник и десяток унтер-офицеров, явно отобранных поздоровее. Генерал шел не просто смотреть. Он шел карать.
Он остановился перед крепостью, брезгливо оглядывая ледяные стены.
— Ваше Высочество! — голос генерала перекрыл шум ветра. — Что за балаган вы здесь устроили? Я думал, вчерашней глупости будет достаточно.
Николай поднялся на бруствер. Снизу он казался маленькой фигуркой на вершине айсберга.
— Никак нет, генерал! — звонко ответил он. — Инженерная наука требует проверки боем. Теория без практики мертва.
Толпа ахнула. Дерзость. Неслыханная дерзость.
Ламздорф побагровел. Его шея надулась так, что воротник мундира затрещал.
— Проверки? — прошипел он, но так, чтобы слышали все. — Вы называете эту кучу снега фортификацией? Вы позорите мундир, возясь в грязи с холопами! Немедленно спуститься и прекратить этот цирк!
— Крепость сдается только на милость победителя, генерал, — отчеканил Николай. Я видел, как его рука сжала эфес шпаги. — Или когда гарнизон пал. Попробуйте взять её.
Повисла тишина. Ламздорф застыл. Мальчишка бросил вызов. Прилюдно. Если генерал сейчас просто заберет его силой — это будет выглядеть жалко. Если отступит — слабость.
В глазах Ламздорфа мелькнул злой, садистский огонек. Он решил преподать урок. Жестокий урок. Унизить «полководца», макнув его носом в сугроб руками его же подчиненных.
Он обернулся к стоящему рядом взводу гренадеров дворцовой охраны — здоровенных мужиков с усами, похожими на щетки для обуви.
— Сержант! — рявкнул Ламздорф. — Видишь эту кучу? Раскидать. Гарнизон… взять в плен. Мягко, но доходчиво. Чтобы знали, как в войну играть.
Сержант ухмыльнулся в усы.
— Слушаюсь, ваше превосходительство. Слушай команду! — Он повернулся к своим солдатам. — Взять высоту!
Гренадеры, посмеиваясь и потирая руки, двинулись к стенам. Их было двенадцать человек. Против десятка детей. Взрослые, сильные, обученные солдаты против поварят. Исход казался предрешенным. Ламздорф скрестил руки на груди, предвкушая триумф.
Я, стоявший в тени внутри крепости, криво усмехнулся.
— Ну-ну, — прошептал я. — Добро пожаловать на уровень «Взятие башни», господа. Сложность: Хардкор.
— Приготовиться! — тихо скомандовал Николай. — Сектор один и четыре! Воду!
Гренадеры подошли к склону лениво, вразвалку. Первый — огромный детина с бородой лопатой — поставил сапог на аппарель.
— Ну что, мелюзга, сдавайсу… Ой!
Его нога, попав на идеально гладкий лед, политый нами с вечера, поехала назад с ускорением свободного падения. Гренадер взмахнул руками, пытаясь поймать равновесие, исполнил в воздухе нелепое па, напоминающее «Лебединое озеро» в исполнении медведя, и с грохотом рухнул на спину, увлекая за собой двоих товарищей.
Толпа зрителей прыснула.
— Скользко, — констатировал Николай сверху. — Залп!
По этой команде из бойниц вылетел рой снежков. Мы не лепили их рыхлыми. Мы макали их в воду. Это были ледяные ядра.
Стук-стук-стук!
Снежки ударили по киверам, по лбам, по носам. Удар таких «снарядов» чувствителен. Гренадеры заорали, закрывая лица руками.
— Ах вы, щенки! — взревел сержант, получив снежком прямо в ухо. Благодушие слетело с солдат мгновенно. Теперь они разозлились. Это больше не было игрой. — Вперед! Сомкнуть строй! Щитом прикрывайся!
Они попытались бежать. Но бежать по ледяному гласису под углом в сорок пять градусов невозможно. Физика безжалостна. Чем быстрее они пытались двигаться, тем смешнее падали.