В коридоре послышались тяжелые шаги. Дверь распахнулась с грохотом.
На пороге стоял Николай. Без мундира, в одной рубашке, расстегнутой на вороте. Он дышал тяжело, словно бежал. Глаза его метали молнии.
— Встать! — рявкнул он так, что офицеры подскочили, роняя стулья.
Это был голос не мальчика. Это был голос Романова.
Он подошел к столу, взял табакерку. Повертел в руках.
— Эту вещь, — произнес он ледяным тоном, глядя в глаза старшему офицеру, — я лично передал Максиму фон Шталю.
В комнате повисла тишина. Офицер побледнел.
— Ваше… Ваше Высочество? Но… она же пропала…
— У нее сломался музыкальный механизм, — Николай лгал вдохновенно, жестко, конструируя реальность на ходу. — Я просил его отнести ее часовщику Кюхельбекеру. Видимо, он не успел. А вы… вы смеете обвинять моего доверенного человека в краже?
Офицеры стояли ни живы ни мертвы. Обвинить Великого Князя во лжи? Это конец карьеры. Ссылка.
В дверях появился Ламздорф. Он был багровым от ярости. Он все слышал.
— Николай Павлович, — прошипел он. — Вы покрываете вора. Это недостойно…
Николай медленно повернулся к своему воспитателю. Он подошел к нему вплотную. Сейчас он казался выше генерала.
— Генерал, — тихо сказал он, но так, что слышали все. — Я недавно узнал, какие тосты вы поднимаете в своем кабинете, когда выпьете лишнего. И что вы говорите про «плешивого щеголя»… То есть про моего брата, Императора.
Ламздорф отшатнулся, словно получил пощечину. Лицо его стало серым. Это был удар ниже пояса. Если эти слова дойдут до Александра — это государственная измена. Сибирь.
— Вы же не хотите, генерал, чтобы я вспомнил эти слова при посторонних? — добил его Николай.
Ламздорф молчал. Он понял, что проиграл. Мальчик вырос. И у него появились зубы.
— Отпустить, — выдавил генерал, не глядя на меня. — Дело закрыть. Недоразумение.
Николай кивнул мне.
— Идем, Максим…
Мы вышли из канцелярии. Я чувствовал спиной взгляды — испуганные, уважительные. Но главное — я был жив. И свободен.
Когда мы отошли достаточно далеко, я тихо сказал:
— Спасибо, Ваше Высочество. Вы рисковали всем.
Он посмотрел на меня. В его глазах уже не было того льда. Там была усталость и… надежда.
— Ты моя армия, Максим. А полководец свою армию не бросает. И еще… — он криво усмехнулся. — Я соврал. И про тосты тоже. Я ничего не знаю. Но я знал, что он испугается.
Я поперхнулся воздухом.
— Блеф?
— Ты же сам учил. Асимметричный ответ.
Я посмотрел на этого четырнадцатилетнего стратега и понял: мы победим. Не можем не победить.
Глава 9
Враг пришел не с той стороны, откуда я ждал. Я готовился к интригам Ламздорфа, к косым взглядам придворных, к проверкам Тайной полиции. Я укреплял периметр, строил ментальные брустверы и минировал подходы логикой. Но Беда плевать хотела на мои фортификации. Она не присылает уведомление в Outlook и не стучится в дверь с ордером.
Она пришла ночью. Тихо, подло, через микроскопическую брешь в иммунитете.
Я дремал у печи, прикидывая очередное техническое безумие для этого века, когда дверь в котельную распахнулась. На пороге стоял Ванька. Его лицо в дрожащем свете лучины казалось маской из белой глины, а глаза были размером с блюдца.
— Немец… — выдохнул он, и голос у него сорвался на петушиный визг. — Беда! Барин помирает!
Меня подбросило, как пружиной.
— Кто⁈
— Николай Павлович! — Ванька затрясся, размазывая сопли по щекам. — Горит весь! Жар такой, что аж рука не терпит! Кровью кашляет, Максим! Совсем плохой, мечется, матушку зовет…
«Кровью кашляет».
Эти два слова ударили меня под дых с силой парового молота. Туберкулез? Чахотка? Нет, слишком быстро. Пневмония? Возможно. Но кровь…
В моем мозгу мгновенно вспыхнула красная аварийная лампа. Кровь — это не болезнь. Это «лечение». Я знал, кто сейчас там, наверху. Лейб-медик Яков Васильевич Виллие. Шотландский мясник с дипломом, который свято верил, что любую хворь можно изгнать, если выпустить из пациента пару литров «дурной жидкости» и накормить его тяжелыми металлами.
— Когда врач пришел? — рявкнул я, хватая Ваньку за грудки.
— Да час уж как! Жгут вязали, ланцет готовили…
Час. Целый час этот коновал убивал мальчишку по всем правилам передовой науки 1810 года. Кровопускание при высокой температуре — это не лечение. Это контрольный выстрел. Это как форматнуть жесткий диск серверу, когда он и так висит под DDoS-атакой. Организму нужны ресурсы для борьбы, лейкоциты, кислород, а его обескровливают, лишая последних сил.
— Черт… Черт!