У меня пересохло в горле.
— Ваше Величество…
— Я проверил, — перебил он, даже не повысив голоса. Просто констатировал факт, как прогноз погоды. — Моя канцелярия работает исправно, друг мой. Мы подняли списки всех, кто пересекал границу за последние пять лет. Ни один фон Шталь, ни инженер, ни хлебопек, в Империю не въезжал. Ты призрак, Максим. Ты возник из ниоткуда в псарне моего дворца.
Мое сердце пропустило удар, потом второй, и забилось в ритме «техно». Система охлаждения отказала.
Я попался. Моя легенда, которую я выстраивал так тщательно, рухнула от одного щелчка пальцев Императора. Он знал. Он все знал.
Я смотрел на него, и в голове крутилась паническая карусель. Что делать? Врать дальше? Бесполезно. Этот человек переиграл Наполеона в дипломатический покер. Он чует ложь, как акула кровь. Признаться? Сказать: «Здрасьте, я из 2026 года, там у нас смартфоны и искусственный интеллект»? Меня тут же свяжут и отправят в сумасшедший дом, а потом, скорее всего, тихо удавят, чтобы не смущал умы.
— Ваше Величество, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри меня все тряслось, как при землетрясении в девять баллов. — Я понимаю ваши сомнения. Мои документы действительно утрачены… и подтвердить мою историю нечем. Кроме моих рук и моей головы. Я инженер. Я могу доказать это делом, но не бумагой.
Александр склонил голову набок, разглядывая меня как диковинное насекомое.
— Инженер… — повторил он задумчиво, словно пробуя слово на вкус. — Инженер, который знает начертательную геометрию Гаспара Монжа.
Меня словно током ударило. Монж⁈ Откуда он знает? Я упоминал проекции только в разговоре с Николаем…
— … Которую в России не преподают даже в университетах, — продолжил Александр, наслаждаясь моим замешательством. — Мой брат, Николай, показал мне ваши чертежи. Весьма… специфическая школа. Французская, я бы сказал. Революционная.
Он стряхнул пепел в камин.
— Инженер, — снова произнес он, — который объясняет четырнадцатилетнему мальчику тактику битвы при Аустерлице лучше, чем генералы моего штаба. Который говорит о «колоннах» и «ударной силе резерва» так, будто сам стоял на Праценских высотах.
Его взгляд стал жестким. Льдинки в глазах превратились в айсберги.
— И, наконец, «инженер», который строит из мусора и глины печи с коэффициентом полезного действия, невиданным для Европы. Карл Иванович докладывает, что мы экономим дрова возами. Это невозможно, Максим. Если только ты не чернокнижник. Или…
Он подался вперед. Лицо его оказалось совсем близко. Я видел каждую пору на его коже, видел, как расширяются его зрачки.
— Ты не инженер, фон Шталь. Ты — что-то другое.
В комнате повисла тишина. Тишина такая плотная, что, казалось, ее можно резать ножом. Слышно было только треск дров в камине и мое собственное дыхание, которое вырывалось с хрипом.
Это был конец. Шах и мат. Он загнал меня в угол. Он разделал мою легенду под орех, и теперь ждал. Ждал главного ответа.
Глава 13
Я не мог сказать правду. Попаданец из XXI века — это диагноз, а не объяснение.
Но и врать дальше было нельзя. Врать человеку, который видит тебя насквозь — это самоубийство. Это оскорбление интеллекта.
Я должен был пройти по лезвию бритвы. Между безумной правдой и опасной ложью.
Я глубоко вздохнул, собирая остатки самообладания. Я вспомнил Николая. Вспомнил его слезы и нашу клятву. Я вспомнил чертеж пули Минье, который лежал у меня за пазухой.
Мне нечего терять. Вообще нечего.
— Я тот, кто я есть, Ваше Величество, — произнес я наконец. Я выбирал каждое слово, как сапер выбирает, какой провод перерезать на бомбе: синий или красный.
Я поднял глаза и посмотрел прямо на Императора. Без вызова, конечно, но и без страха.
— Откуда я пришел — не имеет значения. Ваша канцелярия может искать меня хоть в Пруссии, хоть на Луне. Вы меня там не найдете. Потому что прошлое — это дым.
Александр молчал, не моргая.
— Имеет значение только то, что я могу дать, — твердо сказал я. — Вашему брату. И вашей Империи.
Я сделал паузу.
— Я могу дать вам будущее, Ваше Величество. Технологии. Знания. Силу. То, чего нет у ваших врагов. Вы ищете во мне шпиона, а я предлагаю вам союзника.
Александр медленно откинулся на спинку кресла. Он смотрел на меня, и в его глазах «Сфинкса» впервые за этот разговор промелькнуло что-то похожее на… уважение? Или азарт?
— Будущее… — тихо повторил он. — Смелое заявление для человека без имени.