Но сейчас, стоя за этой дверью, я слышал не будущего тирана.
Я слышал, как методично, удар за ударом, ломают психику ребенка.
Хрясь!
— Вы плачете? — голос Ламздорфа сочился презрением. — Слезы? Только женщины плачут! Глотайте! Терпите! Офицер должен быть из стали!
— Я не плачу, — глухо, сквозь зубы, ответил мальчишка. Голос дрожал, но не сорвался.
Я представил его там. Стоит навытяжку. Рука горит огнем, пальцы, наверное, распухли. А он смотрит прямо перед собой остекленевшим взглядом. Как на плацу.
Они не просто бьют его. Они перепрошивают его IOS. Они выжигают в нем эмпатию, человечность, живые эмоции, заменяя их на параграфы устава и страх совершить ошибку.
«Пятно на манжете». Господи, да в моем времени за такое даже учительница не на всех наорет. А здесь из-за капли чернил из человека выбивают душу.
Вот она, точка бифуркации. Вот где рождается история. Не в тронных залах, не на полях сражений. А в душной учебной комнате, где старый садист линейкой вбивает комплексы в голову будущего самодержца.
Николай молчал. И это молчание было страшнее криков. Он учился ненавидеть. Он учился терпеть боль и закрываться панцирем. Через полтора десятка лет он наденет этот панцирь на всю страну.
Я медленно опустил полено в ларь. Руки дрожали. Не от тяжести. От ярости. Холодной ярости.
Моя задача была проста: выжить, найти теплое место, устроиться инженером. Стать тем самым «фон Шталем», пить кофе по утрам и, может быть, изобрести паровоз на пару лет раньше Стефенсона. Плевать на политику.
Но теперь…
Я посмотрел на свои грязные руки. На загрубевшую кожу.
Я не могу это просто слушать. Это баг. Системная ошибка. Критическая уязвимость в ядре управления государством. Если этот мальчишка вырастет таким, каким его делают сейчас, то моё будущее и прошлое, вся история пойдет по тому же кровавому кругу.
Ламздорф продолжал что-то выговаривать, но его голос стал тише, бубнящим. Экзекуция закончилась. Воспитательный процесс завершен.
Я выпрямился. Спина больше не болела. Исчезло чувство униженности. Появилась цель.
Я не просто истопник. И не просто инженер.
Я пользователь с правами администратора, который случайно получил доступ к консоли в самый ответственный момент загрузки системы.
— Ладно, Ваше Высочество, — прошептал я одними губами, глядя на закрытую дверь. — Потерпи немного. Мы этот баг пофиксим.
С этого момента я перестал быть пассивным наблюдателем.
Подхватив пустую корзину, я шагнул к выходу.
Теперь у меня был план. И начинался он не с паровых котлов, а с защиты одного конкретного подростка.
Ночная смена во дворце — это отдельный вид сюрреализма. Днем здесь муравейник: шуршат шелка, гремят шпоры, лакеи носятся с подносами, как курьеры в «черную пятницу». А ночью этот каменный левиафан засыпает. Коридоры превращаются в бесконечные, гулкие тоннели, где каждый твой шаг звучит как выстрел, а тени от канделябров пляшут на стенах какой-то свой, жутковатый танец.
Савва пнул меня в бок, когда я только-только прикорнул на мешке с углем.
— Вставай, немчура. В библиотеку пойдешь.
Я разлепил глаза, чувствуя, как песок под веками превращается в наждачку.
— В библиотеку? — переспросил я, зевая так, что хрустнула челюсть. — Читать, что ли? Я бы не отказался. У вас тут Гете в оригинале есть?
— Шут гороховый, — беззлобно огрызнулся Савва. — Камин там чистить надо. Днем нельзя, там баре занимаются, мешать не велено. А сейчас там пусто. Иди, выгреби золу, да протри всё, чтоб блестело. И смотри, ничего руками не лапай! Книжки — они дорогие. Тебе за одну страницу вовек не расплатиться.
Я взял ведро, скребок, щетку и поплелся наверх.
Библиотека. Слово звучало как музыка. В моей прошлой жизни, заполненной кодом, дедлайнами и бесконечным скроллингом новостных лент, бумажная книга стала чем-то вроде виниловой пластинки — элитарным ретро. А здесь это был интернет, телевизор и Википедия в одном флаконе.
Я проскользнул в приоткрытую дверь, стараясь слиться с полумраком. В нос ударил густой, благородный запах: старая кожа переплетов, сургуч, дорогая бумага и легкая нотка ванили. Запах знаний. Запах цивилизации.
Я рассчитывал быстро сделать дело и, может быть, украдкой полистать какой-нибудь атлас, пока никто не видит. Но мой план «Х» накрылся медным тазом сразу же.