Хуа Цяньгу раскрыла рот от изумления и сглотнула слюну. Она вдруг подумала, что этой рыбе невероятно повезло после смерти неожиданно столкнуться со столь ласковым обращением. Ей даже несколько раз казалось, что рыба вот-вот оживет в длинных пальцах Дунфан Юйцина.
Ученый поднял голову и ласково улыбнулся:
– Скоро будем есть.
Девочка поспешила отвернуться. С такой обезоруживающей улыбкой юноша мог с легкостью обвести людей вокруг пальца, да так, что те потом еще и благодарными ему останутся!
– Твоя одежда насквозь промокла. Иди переоденься сперва.
После этих слов Дунфан Юйцин побежал переодеваться и, спрятавшись за дерево, не преминул сказать:
– Косточка, я нисколько не возражаю, если ты будешь подсматривать.
Хуа Цяньгу, покраснев, подбросила в костер дров:
– Делать мне больше нечего! Отец говорил, что из-за этого может ячмень на глазу выскочить.
Но стоило только юноше выйти из-за дерева, как Цяньгу взглянула на него и замерла в оцепенении. Он облачился в длинные одежды, влажные волосы струились по плечам, а взгляд в свете пламени казался слегка затуманенным. Теперь юноша производил совсем иное впечатление и уже не был похож на прежнего странноватого ученого.
Дунфан Юйцин продолжил жарить рыбу. Готовил он с такой беспримерной кропотливостью, что даже вытащил все косточки. Девочка с жадностью голодной волчицы набросилась на еду, моментально поглотив все без остатка. Внезапно ей в голову пришла странная мысль: «Вот будет прекрасно, если мой будущий муж окажется таким же, как он».
Испугавшись собственных мечтаний, Хуа Цяньгу быстро помотала головой. Будущее неопределенно. У нее впереди еще много дел, да и наставнику поклониться нужно. Вдруг она почувствовала, как Капля небесной воды снова стала нагреваться. Раздался слабый треск. Девочка опустила голову и с удивлением обнаружила, что на Капле образовалась трещина.
Что происходит? Неужели сломалась?
Хуа Цяньгу сняла с шеи Каплю и, приблизив к глазам, стала внимательно рассматривать. Неожиданно из трещины, тяжело дыша, выползла пухленькая гусеничка. Ее толстенькое, мягкое и полупрозрачное тельце удивительным образом искрилось на свету.
С перепугу девочка дернула рукой и выронила Каплю. К счастью, Дунфан Юйцин успел поймать ее.
Гусеница дважды кувыркнулась в ладони юноши, с трудом запрокинула голову и распахнула свои крошечные глазки. Быстро оглядев все вокруг, она посмотрела на двух стоявших рядом людей и захихикала, а потом нежным, мягким и медовым голоском воскликнула:
– Отец, матушка!..
Хуа Цяньгу от страха аж на землю опустилась:
– Отец? Матушка?
Не менее изумленный произошедшим Дунфан Юйцин посмотрел на гусеничку в руке и покатился со смеху, а потом, вытянув указательный палец, дотронулся до головки существа. Какой смекалистый малыш!
Еще толком не оправившись от потрясения, перепуганная до смерти девочка промолвила:
– Почему? Почему гусеница разговаривает?
Дунфан Юйцин удивленно посмотрел на нее:
– Ты не знаешь, что это такое?
Хуа Цяньгу покачала головой:
– Не знаю. Мне этот кулон подарили.
– Вот оно что. Полагаю, тот человек хотел устроить тебе сюрприз. Этот малыш – духовная гусеница, принадлежит семейству духовных питомцев. Она выросла, питаясь твоей кровью, обрела форму за счет поглощения твоих жизненных сил, поэтому и повиноваться будет лишь тебе. Духовная гусеница не только говорить умеет, но и немного в магии разбирается, отличается преданностью своему хозяину и уж точно не будет кусаться. Не бойся.
– Но… Зачем она меня матушкой назвала? Я же не гусеница и не давала ей жизнь.
– Вообще-то, именно ты ее взрастила. Как бы то ни было, она – твоя кровь и плоть. – Глядя на застывшую на лице девочки гримасу смущения и безысходности, Дунфан Юйцин расхохотался так, что у самого чуть мышцы судорогой не свело.
– Я… Вот я уже и матерью стала… – Обреченно вздохнув, Цяньгу приблизилась к гусеничке и, почти коснувшись ее носом, широко раскрытыми глазами посмотрела на нее.
Гусеница потянулась, зевнула, очаровательно надула губки, а затем обхватила лапками нос Хуа Цяньгу и взобралась по нему наверх.
– Мамочка, кушать хочется.
– А-а-а… – Боясь пошевелиться, девочка продолжала без устали подмигивать Дунфан Юйцину. Ну вот, еще и на нос забралась! Что же теперь делать?
Тот, заливаясь смехом, взял и подцепил гусеницу пальцами.
– Папочка? – Невинно хлопая глазками, посмотрела на него малышка.
– Напугала ты свою матушку, глупенькая! – Юноша с нежностью посадил гусеничку к себе на ладонь.