Он отвернулся от пары и тихо сосредоточил взгляд на постепенно захватываемой линии горизонта, словно ожидая последнего суда над этим миром.
На лице Тэрэи снова засияло довольное выражение, многие годы назад она уже имела удовольствие видеть это скрытое выражение бессильного гнева на лице Ци Ла, когда они с Ю Мином стянули его с вершины величия Первого князя. И сегодня, годы спустя, вид пытающегося сдержать свои чувства Ци Ла доставлял ей такое же невероятное наслаждение.
Она подняла волнующий взгляд своих сонливых глаз и тихо произнесла:
– Значит, если он вдруг передумает и совершит какую-нибудь глупость, то и у нас прибавится хлопот?
– Переживать не о чем. Серебряные жрецы ясно дали понять: кто попытается помешать нам, подлежит казни за измену империи, и никаких дополнительных разрешений для этого не требуется, – холодно ответил Ю Мин, в уголках его рта продолжала играть призрачная улыбка. – Да и меня называют Карающим князем не просто так, верно?
Ци Ла продолжал стоять к ним спиной, молча наблюдая за горизонтом, будто бы вовсе не слышал их слов.
По мере того как утекало время, лучи меняли свой угол, и сугробы вокруг поблескивали то сильнее, то слабее.
Князья пребывали в спокойном ожидании, золотая дымка вокруг истощилась практически дочиста, поэтому процесс пробуждения Милосердия начал замедляться, но, несмотря на это, его приближение к полному пробуждению ощущалось все так же ясно.
Ю Мин с Тэрэей прекратили свой разговор и теперь просто двумя черными призраками стояли посреди снегов. Они, как и Ци Ла, сосредоточенно смотрели в направлении гигантского лотоса.
Вокруг начинало темнеть, с сумерками опустился мороз посильнее, и с неба вновь закружили крупные хлопья снега. Рассеивающие вокруг мутное сияние снежинки густым снегопадом падали вниз, покрывая щедрым слоем белого фигуры князей, их волосы. Однако снег их вовсе не беспокоил, они застыли внутри вьюги в неподвижности и молчании, в ожидании одного-единственного ответа.
Они ждали: кто же вот-вот выйдет к ним издали, Гильгамеш или же Свобода?
Из этих двоих выжить предстояло лишь одному.
И вот наконец-то они дождались своего ответа.
Его губы были по-прежнему изящно подернуты величественной улыбкой, одна лишь не успевшая высохнуть струйка крови у краешка рта подчеркивала в лице изнеможение. Он выглядел слегка бледным, тяжелые, неровные выдохи вырывались клубами белого пара, и все же выражение на его лице оставалось привычно величественным и спокойным, и золотистые волосы развевались на ветру сплетенным из золотых нитей знаменем.
Он приподнял подбородок в сторону Ци Ла и с улыбкой тихо произнес:
– Я вернулся.
Взгляд Третьего князя застыл.
Левая ладонь Гильгамеша крепко сжимала отсеченную руку, на его правом плече зияла рана размером с блюдце, из которой хлестала густая кровь, заливая его роскошное одеяние яркими пятнами. Фигура князя слегка покачивалась, он до сих пор нетвердо стоял на ногах.
– Повезло, что все еще жив. – В его голосе слышалась явная усталость. – Еще и руку удалось захватить.
С этими словами он приложил отсеченную конечность к ране в плече, тихонько прикрыл глаза, и все его тело засияло слабым золотистым светом. Кости и плоть в месте разрыва начали медленно, но непрерывно срастаться, и новые ткани вновь соединили руку с телом.
Ци Ла подошел к нему и провел по плечу, направив внутрь тела Гильгамеша чистый поток своей энергии.
– Что это ты делаешь? – вдруг издалека, улыбаясь, окликнула его Тэрэя, выражение в ее глазах было непонятным, голос звучал крайне кокетливо, однако в то же время, казалось, тонким острым лезвием вонзался в кости. – Уверен, что стоит?
– Я лишь помогаю ему восстановиться. – Третий князь обернулся и бросил на нее холодный взгляд, словно спрашивая: «У тебя есть какие-то возражения?» Лицо Тэрэи перекосило, однако она ничего не ответила и, едва слышно усмехнувшись, осталась стоять рядом, невозмутимо наблюдая за происходящим.
– К тому же моя духовная сила для него все равно слишком ничтожна. – Князь опустил руку и посмотрел на Тэрэю. – Ты и представить не способна, насколько действительно велика его мощь.
– Ха-ха, что ты такое говоришь… – Тэрэя прикрыла рот и презрительно усмехнулась, ее глаза засияли ледяным блеском. – Должно быть, ты шутишь, кому, как не мне, это знать? Неужели ты позабыл мой дар?
– В таком случае ты должна прекрасно понимать: если Гильгамеш быстро не восстановится, мы все можем погибнуть. – Ци Ла смотрел на нее холодным взглядом. – Ты и сама ощущаешь, что Милосердие вот-вот пробудится, так?