Добравшись до туалета, я трясущимися руками пытаюсь запереть дверь, чтобы Кристиано не смог войти.
Когда раздается стук, я тихонько всхлипываю.
— Это я, милая, — говорит мама, и я быстро отступаю, чтобы она могла войти.
Она сует мне в руки бутылку с водой, а потом достает запасную упаковку с моими лекарствами, которую всегда носит в сумочке. Я так сильно дрожу, что не могу взять у нее две таблетки, и маме буквально приходится запихивать их мне в рот.
После того, как мне удается проглотить их, она обнимает меня.
Я судорожно хватаю воздух, чувствуя, как тревога сжимает грудь. Перед глазами мелькают темные точки, но постепенно они исчезают, когда лекарство начинает действовать.
— Вот так. — Мама отстраняется и сжимает мои плечи, затем предплечья, запястья и кисти. Она делает это снова и снова, пока я не успокаиваюсь. Когда мое дыхание выравнивается, я чувствую себя измученной и сонной. — Я попрошу Майло отвезти нас домой, — говорит она.
Я вяло качаю головой, мой язык словно свинцом налился.
— Ты должна остаться ради Риккардо. — Я вижу, что мама разрывается между желанием остаться и поддержать меня. — Я вернусь домой и лягу спать. Не волнуйся. Я вызову такси.
— Только через мой труп. Майло поедет с тобой домой.
Кивнув, я выхожу из туалета вместе с мамой. Такое чувство, что я бреду по густой грязи, и с каждым шагом мне трудно сохранять равновесие.
— Подожди здесь, — говорит мама, оставляя меня в коридоре, а сама идет за дядей Майло.
Я прислоняюсь к одной из стен и обхватываю себя руками за талию. Я закрываю глаза буквально на пару секунд, а когда снова открываю их, то замечаю Кристиано, на лице которого застыло мрачное выражение.
— Сиенна?
Я начинаю качать головой и пытаюсь оттолкнуться от стены, когда слышу мамин голос:
— Пожалуйста, только не сейчас, Кристиано. Сиенна плохо себя чувствует.
Дядя Майло подходит и аккуратно подхватывает меня на руки.
Он мне как отец, и, чувствуя себя в безопасности, я кладу голову ему на плечо и позволяю лекарству погрузить меня в сон без сновидений.
Глава 4
Кристиано
Я злюсь, что не смог провести достаточно времени с Сиенной на свадьбе, и теперь нервничаю, сидя в гостиной лучшего друга. Бурбон, который я только что выпил, ничуть не помогает.
Римо смотрит на меня и вздыхает.
— Так больше не может продолжаться, брат.
Только Римо и Нико знают, через какой ад я прошел после разрыва с Сиенной.
Хотя Римо старше меня на два года, мы хорошо сдружились в старших классах. Нико потребовалось некоторое время, чтобы научиться понимать мои настроения, а Римо понял их сразу. У него есть удивительная способность читать мои мысли.
— Знаю. — Когда он протягивает мне еще один стакан бурбона и садится напротив, я качаю головой. — Хотелось бы знать, что творится в голове у Сиенны.
— Может, тебе стоит подумать о том, чтобы отпустить ее? На каждой встрече между вами царит напряжение, и другие это замечают.
Я бросаю на друга свирепый взгляд.
— Даже не начинай, и мне плевать, что подумает семья.
— Почему Сиенна?
Он задавал мне этот вопрос уже сотни раз, но ответ всегда был одним и тем же.
— Потому что никто другой не вызывает у меня таких чувств, как она.
Я делаю глоток янтарной жидкости и наслаждаюсь жжением в горле. Я смотрю на хрустальный стакан, а в голове проносятся образы женщины, которая не дает мне покоя.
Ее красота безмятежна. Всякий раз, когда я вижу ее, она мгновенно успокаивает мою внутреннюю ярость.
Ее хрупкость вызывает во мне сильное желание защитить ее.
Ее стремление угождать людям порой вызывает у меня желание спрятать ее в безопасном месте, где никто не сможет злоупотребить этой ее чертой.
Однажды я видел, как Сиенна гладила Буллета, папиного ротвейлера, словно он был щенком, а не обученной машиной для убийств. Пес, перевернувшись на спину, доверчиво позволял ей гладить себя. Сиенна оказывала на Буллета такое же влияние, как и на меня. Ради нее я бы тоже с радостью перевернулся на спину.
Если бы только она мне позволила.
Причин, по которым я люблю ее, бесчисленное множество. В ней нет ничего отталкивающего.
— Сиенна... моя полная противоположность. Она заставляет меня чувствовать... — Я замолкаю на мгновение, подбирая слова. — Она успокаивает бурю внутри меня. Без нее повсюду лишь тьма.
Римо снова вздыхает, бросая на меня сочувственный взгляд.
Прежде чем он успевает сказать что-то еще, я приказываю:
— Сменим тему.
Его лицо становится серьезным. Я думаю, что он снова заговорит о моей одержимости Сиенной, но тут он выпаливает: