Проходит целая минута, прежде чем я говорю:
— Я буду получать пятьдесят процентов от того, что ты продаешь в Штатах, а ты – пятьдесят процентов от всего, что Коза Ностра продает в Европе.
Мое предложение привлекает его внимание, и он поворачивается ко мне лицом.
— Азия, Африка и Южная Америка?
— Пятьдесят на пятьдесят. Мы заключаем союз ради наших организаций. Никакого переманивания контактов друг у друга.
Драгомир долго и пристально смотрит на меня, после чего протягивает руку. Когда мы обмениваемся рукопожатием, он говорит:
— Не подведи меня. Не хочу возвращаться сюда.
Уголок моего рта приподнимается, когда я похлопываю его по плечу.
— Давай пообедаем в моем ресторане.
Черты его лица немного расслабляются, и, пока мы идем туда, где припаркованы все машины, он говорит:
— Я слышал, у тебя есть хороший хакер.
То, что он упомянул о Рози, заставляет меня насторожиться. Когда я не отвечаю, он продолжает:
— К сожалению, моего убили. Ты не против, если я поработаю с Ла Роса? Я хорошенько тебя за это отблагодарю.
Я останавливаюсь возле его черного внедорожника, несколько секунд смотрю на него и говорю:
— Все общение будет через Энцо, Нико или меня, исключительно по электронной почте.
Он кивает.
— Справедливо. Я бы тоже защищал такой ценный актив.
Развернувшись, я иду к своей машине, бросая через плечо:
— Мы можем обсудить плату за обедом.
Забравшись на заднее сиденье, я слушаю Нико, который говорит, сев за руль:
— Все прошло хорошо. Теперь нужно время, чтобы понять, сложится ли этот союз.
Я киваю, и когда мы выезжаем вперед, чтобы Драгомир мог последовать за нами в ресторан, говорю:
— Он бы не приехал сюда лично, если бы не был настроен серьезно. Как только он появился в Нью-Йорке, сделка была заключена. Вот почему я так усердно трудился, чтобы привезти его сюда.
Теперь, когда с Драгомиром покончено, я могу сосредоточиться на том, чтобы добить ирландцев и поставить албанцев на место.
Чем быстрее я разберусь с этой херней, тем скорее смогу сосредоточиться на Сиенне.

Сиенна
Проведя все утро и весь день за переездом в мою новую квартиру, мама опускается на один из диванов и устало вздыхает.
— Мне нужно передохнуть.
Я иду на кухню, беру из холодильника, который мы привезли с собой, банку газировки и несу ее маме.
— Вот, выпей.
Она берет ее с благодарной улыбкой.
— Спасибо, милая.
— Почему это платье до сих пор у тебя? — спрашивает Бьянка, выходя из моей спальни.
Я поворачиваюсь к ней, и в тот момент, когда мой взгляд падает на бледно-розовое платье, мое сердце болезненно сжимается в груди.
В поисках ответа, который не вызовет подозрений у сестры, я слишком долго молчу, и она выгибает бровь.
Не в силах придумать ничего другого, я говорю:
— Оно мне нравится, вот и все.
— Но ты надевала его на вечеринку по случаю помолвки.
— Хватит, Бьянка, — бормочет мама.
Не слушая ее, она продолжает:
— Я бы избавилась от него сразу после расторжения помолвки. — Она переводит взгляд с мамы на меня. — И ты ведь его с тех пор даже не носила.
Я быстро подхожу к Бьянке, выхватываю у нее платье и иду в свою спальню.
— Ты все еще любишь Кристиано? — спрашивает моя сестра.
— Господи, почему ты не можешь оставить эту тему? — огрызается мама.
— Кристиано явно все еще влюблен в Сиенну, и ни один из них не встречался с кем-либо после расставания.
Зная, что Бьянка не успокоится, я возвращаюсь в гостиную и, когда папа заносит последнюю коробку в квартиру, признаюсь:
— Конечно, я все еще люблю Кристиано. И всегда буду любить.
— Тогда почему ты расторгла помолвку?
— Я больше не хочу об этом говорить.
Когда Бьянка открывает рот, чтобы сказать что-то еще, папа бросает на нее сердитый взгляд.
— Довольно!
Она закрывает рот и возвращается в спальню, а я вздыхаю с облегчением.
Бьянка была бы идеальной парой для Кристиано. Она никогда не отступает и всегда говорит то, что думает.
Мысль о том, что Кристиано женится на моей сестре, вызывает у меня тошноту.
Я неоднократно говорила, что хочу, чтобы он двигался дальше. Но когда это случится, я знаю, что мое сердце разобьется на осколки.
— Что это? — вопрос отца вырывает меня из раздумий.
Я смотрю на предмет в его руке, похожий на гриб.
— Это дождевальная машина. Она помогает мне медитировать. — Я забираю ее у папы и возвращаюсь к работе.
— Если бы мне приходилось постоянно слушать шум льющейся воды, я бы никогда не выходила из туалета, — со смешком замечает мама.
Убрав последнюю посуду, я замечаю, как папа в сотый раз проверяет систему безопасности. Подойдя к нему сзади, я провожу рукой по его спине.