Стекло и бутылки разбиваются о пол, когда он тяжело падает, выкрикивая от разочарования и боли.
Нико стреляет Ангусу в затылок, и, когда его кровь брызжет на лицо Хьюго, тот восклицает:
— Я бы и сам справился.
Прежде чем Нико успевает ответить, из коридора появляется Чарли, держа в одной руке пистолет, а в другой – нож.
Я жестом приказываю Нико с Хьюго отойти и смотрю в глаза этому ублюдку.
— Время вышло, Муни.
Кипя от гнева, он шипит:
— Гребаный сицилийский ублюдок. — Выронив пистолет, он бросается на меня.
Как только я отпрыгиваю, лезвие его ножа рассекает мне предплечье. Боль острая и приятная, и, мрачно усмехнувшись, я хватаю его за запястье, прежде чем он успевает отдернуть руку. Притянув его ближе, я бью его коленом в живот и смотрю, как он сгибается пополам. Прежде чем он успевает упасть, я хватаю его за горло и, удерживая на ногах, наношу удар головой.
Хруст ломающегося носа звучит как музыка для моих ушей, и, когда из его ноздрей начинает течь кровь, он снова замахивается на меня, ударяя ножом по ребрам.
Я бросаюсь на него всем телом, прижимая к стене, где его брат пытается убраться с дороги. Многолетняя ярость и ненависть застилают мне глаза, и я начинаю бить его. Вскоре его ноги подкашиваются, и он падает на одно колено, тяжело дыша и изо всех сил стараясь удержать равновесие.
Краем глаза я вижу, как Джеймс ползет по полу, пытаясь дотянуться до пистолета Чарли, но Хьюго добивает ублюдка выстрелом в голову.
Глаза Чарли округляются при виде умирающего брата. Он сплевывает кровь изо рта и пытается что-то сказать, но мое терпение иссякло. Достав из-за спины свой Глок, я дважды стреляю этому ублюдку в грудь. Он падает вперед, хватается за мою правую ногу, а затем перекатывается на бок.
Присев рядом с ним, я смотрю ему в глаза и наслаждаюсь его последними вздохом, вырывающимся из груди.
В каюте воцаряется тишина, и я ощущаю жгучую боль в том месте, где этот ублюдок меня ранил.
— Нам нужно уходить, — говорит Нико, привлекая мое внимание.
Выпрямившись во весь рост, я приказываю:
— Сожгите яхту.
— Принеси бензин, — слышу я, как Хьюго кричит Натану, стоя у двери.
Спускаясь с яхты, я чувствую свежий прохладный воздух, дующий с океана. Натан возвращается с двумя канистрами, проходит мимо меня и поднимается на борт.
Нико присоединяется ко мне на пирсе, закуривая сигарету, пока Хьюго и Натан обливают каюту и палубу бензином. Когда они все поджигают, я слежу за своими людьми, пока они не оказываются в безопасности на пирсе, а затем наблюдаю, как семь лет превращаются в дым.
Когда над водой начинает слабо разноситься вой сирен, становится немного не по себе от того, что все закончилось.
— Копы едут, — говорит Нико, жестом приказывая Хьюго и Натану возвращаться к внедорожнику.
— Дело сделано, — бормочу я, отворачиваясь от пламени, пожирающего яхту.
Теперь пришло время заявить права на Сиенну раз и навсегда.
— Как только Сиенна обустроится в моем пентхаусе, мы разберемся с албанцами, — говорю я Нико.
— Нет покоя нечестивым, — вздыхает он.

После того, как Альфио отпирает дверь, я вхожу в квартиру Сиенны. Увидев, что сигнализация отключена, я начинаю хмуриться, но затем замечаю Сиенну, сидящую на подоконнике.
Я удивляюсь, почему она сидит в темноте, но ничего не говорю и подхожу к одному из диванов. Садясь и откинувшись на спинку, я вздыхаю, глядя на нее.
Прошло уже больше трех месяцев с нашего последнего разговора. Это произошло не по моей инициативе, а из-за занятости.
Повернув ко мне голову, она спрашивает:
— Мое время вышло?
Не утруждая себя разговорами, я киваю.
Борьба с ирландской мафией и ликвидация ее членов занимали меня последние семь лет, и теперь, когда все закончилось, я чувствую себя странно. Напряжение, копившееся годами, достигло пика, и после убийства братьев Муни я не знаю, как его снять.
Сиенна некоторое время смотрит на меня, затем встает и подходит к стене.
— Не включай свет, — измученно шепчу я.
Остановившись посреди гостиной, она спрашивает:
— Что-то случилось?
— Я убил братьев Муни.
Я слышу, как она ахает, но никак не комментирует это.
Встав, я беру ее за руку и тащу в спальню.
— Что ты делаешь? — спрашивает она, и в ее словах сквозит тревога.
— Расслабься. Я просто хочу поспать, принцесса. — Я сажусь на край кровати, ближайший к двери, и снимаю ботинки. — Ложись.