— Чего не знала? — Он быстро отстраняется, словно прикосновение ко мне обжигает его. Схватив с пола свою рубашку, он натягивает ее, а его голос резко рассекает воздух. — Не знала, что я люблю тебя, или что то, что у нас есть, значит так мало, раз ты думаешь, будто я изменю тебе, как только дела пойдут плохо?
Он садится на кровать, тяжело дыша, поскольку его гнев вот-вот выйдет из-под контроля. Когда он тянется за ботинками, я подхожу к нему и отбрасываю их.
Встав перед ним на колени, я кладу руки ему на бедра и умоляюще смотрю на него.
— Прости, Кристиано. Я не хотела тебя обидеть.
Отчаянно пытаясь успокоить его вспыльчивый нрав, я снова вскакиваю и обвиваю руками его шею. Вместо того, чтобы оттолкнуть меня, как я делала с ним бесчисленное количество раз, он сажает меня к себе на колени и крепко обнимает.
Я слушаю, как он глубоко вдыхает мой аромат, и, когда его тело вздрагивает, начинаю поглаживать его спину правой рукой.
Господи. Как же все сложно.
Глава 14
Кристиано
Мой гнев утихает через пару минут, и, когда я снова успокаиваюсь, чувствую себя чертовски измотанным.
Первая мысль, которая приходит мне в голову, касается того, что произошло между нами сегодня вечером. Я пришел не для того, чтобы заняться сексом с Сиенной, но теперь, когда мне наконец-то выпала честь вонзить свой член в нее, я совершенно обессилен.
Я был одержим ею до того, как переспал с ней, а теперь... что будет после одержимости?
Наши судьбы настолько переплетены, что разлука равносильна смерти.
Может, я и ненормальный, властный, кровожадный ублюдок, который заставляет любимую женщину выйти за него замуж, но, по крайней мере, я ее ублюдок. Всех слов мира не хватит, чтобы выразить мои чувства к Сиенне, но я с легкостью могу сказать, что сделаю, если потеряю ее.
Помимо того, что я сойду с ума, я уничтожу все на своем пути, потому что без нее останется лишь тьма, которая поглотит все хорошее в моей жизни.
Сиенна – единственная, кто может контролировать монстра, живущего во мне. Но это также означает, что у нее есть сила выпустить его на волю.
Она даже не подозревает, что это делает ее самым могущественным человеком в Коза Ностре. Она может управлять мной, как кукловод марионеткой. Если она прикажет мне убить ради нее, я сделаю это без колебаний.
Природа зовет, и я, подхватив Сиенну на руки, встаю и перекладываю ее на другую сторону кровати. Затем направляюсь в ванную. Справив нужду, я иду на кухню, достаю из холодильника бутылку воды и, сделав несколько глотков, возвращаюсь по короткому коридору.
Войдя в комнату, я выключаю свет и, садясь на кровать, спрашиваю:
— Хочешь воды?
— Пожалуйста. — Я протягиваю Сиенне бутылку и жду, пока она выпьет, затем забираю ее и ставлю рядом со своим пистолетом.
Лежа на спине, я устало вздыхаю.
Сиенна придвигается ближе, и, когда она притягивает меня к себе, я прижимаюсь к ней всем телом и утыкаюсь лицом в изгиб ее шеи.
Она начинает перебирать пальцами мои волосы, и от этого по моей коже бегут мурашки, а тело содрогается от сильного облегчения.
Через несколько минут я говорю:
— Мое терпение иссякло. У тебя есть месяц, чтобы спланировать свадьбу, или я потащу тебя в мэрию. Мне все равно, где мы произнесем наши клятвы, но ради семей я дам тебе время все подготовить, чтобы мы могли отпраздновать этот день вместе со всеми.
Ее тело вздрагивает, и через некоторое время она шепчет:
— Ты пожалеешь об этом.
— Я никогда ни о чем не пожалею, когда дело касается тебя, — бормочу я, уже засыпая. Целуя ее кожу, я шепчу: — Спокойной ночи, детка.
Кажется, мне удалось проспать лишь пару минут, когда меня разбудил душераздирающий плач. Мой разум мгновенно проясняется, и я быстро понимаю, что это плачет Сиенна. Она лежит спиной ко мне, сжавшись в маленький комок.
— Нет! — Ее всхлипы прерывисты, а слова едва слышны. — ...не умирай... Нет!
— Детка, — громко зову я, пытаясь вырвать ее из кошмара. Когда я трясу ее за плечо, она вдруг резко выпрямляется, издавая пугающий звук.
— Господи Иисусе, — огрызаюсь я, быстро прижимая ее к своей груди. — Это всего лишь кошмар.
Каждый ее всхлип отзывается болью в моем сердце, и я быстро глажу ее руки, сжимая и разжимая их, потому что это всегда помогает ее успокоить. Процесс занимает слишком много времени, и когда она, наконец, перестает плакать, без сил прижимается ко мне.
— Сиенна? — Я склоняю голову набок и обхватываю ее подбородок, чтобы приподнять лицо. Видя отрешенный взгляд в ее глазах, меня охватывает беспокойство. На этот раз мой тон звучит резко, когда я рявкаю: — Сиенна!
Медленно ее взгляд начинает фокусироваться на мне, и я с облегчением выдыхаю.