Вчера вечером я перенесла все свои лекарства в этот шкаф. Быстро осмотрев коридор и убедившись, что дверь в спальню все еще закрыта, я принимаю утреннюю дозу.
Чувствуя себя лучше и зная, что Кристиано не найдет мои пузырьки с таблетками, я завариваю кофе.
Я всегда готовлю кофе для Билли и Лучио, и, открыв входную дверь, вижу черную спортивную сумку.
Заметив, на что я смотрю, Лучио сообщает мне:
— Это для мистера Фалько. — Он благодарно улыбается мне, когда я протягиваю ему кружки.
Взяв сумку, я заношу ее в дом и ставлю на диван. Я возвращаюсь на кухню и, как только делаю глоток кофе, слышу, как открывается дверь спальни.
Мой взгляд скользит по коридору, и, увидев Кристиано во всей его обнаженной красе, с эрекцией, которая может посоперничать с Пизанской башней, я чуть не давлюсь.
Конечно, у меня был с ним секс, но сегодня я впервые вижу его полностью обнаженным.
— Ты в порядке? — спрашивает он с ухмылкой на губах.
Не помогает и то, что он выглядит чертовски сексуально с растрепанными после сна волосами.
Я указываю в сторону гостиной.
— На диване лежит сумка. Очень надеюсь, что в ней одежда.
— Хм... — вырывается из его груди, когда он заходит на кухню. Похоже, ему совершенно наплевать на то, что он голый. Он наливает себе кофе и прислоняется к кухонной стойке. Сделав глоток, он пристально смотрит на меня, и мое тело мгновенно охватывает жар.
Боже, этот мужчина поистине опасен.
Я откашливаюсь и спрашиваю:
— Что произошло после того, как ты ушел отсюда вчера вечером?
— Я убил Уилла, — невозмутимо отвечает он, словно речь идет о погоде.
Мои глаза округляются, когда я ахаю:
— Мужа Валентины?
Кристиано кивает, допивает кофе, ставит кружку в раковину и подходит ко мне.
— Могу я спросить, почему?
Остановившись прямо передо мной, он поднимает руку и проводит костяшками по моему лицу, а затем наклоняется и нежно целует меня в губы.
Отстраняясь и направляясь в гостиную, он говорит:
— Он плохо обращался с Валентиной.
Следуя за ним, я спрашиваю:
— А что бы ты сделал, если бы какой-то мужчина заставил одну из твоих сестер выйти за него замуж?
— Зависит от того, кто этот мужчина. — Он открывает сумку и начинает одеваться, продолжая говорить: — Если бы Римо заставил Валентину, я бы дал добро, потому что знаю, что он будет относиться к ней как к королеве. — Кристиано смотрит мне в глаза. — Если бы это был кто-то вроде Уилла Бейкера, я бы его убил.
Поскольку я выросла в Коза Ностре, я знаю, что так принято, и продолжать спорить с ним бесполезно.
Я смотрю на Кристиано, пока он застегивает пуговицы на своей рубашке, и в моем сердце оседает чувство утраты.
Что произойдет, когда он поймет, что я не гожусь на роль его королевы?
Его взгляд скользит по моему лицу, затем он хмурится и говорит:
— Только не говори мне, что ты расстроена из-за того, что я убил этот кусок дерьма.
Я быстро качаю головой.
— Нет. Мне жаль Валентину и детей. Наверное, нелегко проходить через такое.
Его лицо вновь расслабляется, и я провожаю его взглядом, пока он идет в ванную. Даже не спросив, не против ли я, он берет мою зубную щетку, и, не найдя на полке зубной пасты, открывает шкафчик.
Достав тюбик, он откручивает крышку и ворчит:
— Ты что же, даже не набросишься на меня за то, что я открыл шкафчик?
Черт.
Я замираю, когда его взгляд останавливается на мне. Мои губы приоткрываются, но я не могу придумать, что сказать.
Чистя зубы, он заглядывает внутрь шкафчика и качает головой.
Боже, теперь он точно не отстанет, пока не выяснит, что я от него скрываю. Как я могла так оплошать?
Наконец, мне приходит в голову идея, и я молюсь, чтобы мои слова звучали правдоподобно, когда говорю:
— Я переложила свои средства личной гигиены в другое место.
Кристиано полощет рот, вытирает его насухо и садится на крышку унитаза, надевая ботинки.
Напряжение скручивает мой желудок, пока я жду его реакции, чтобы понять, поверил ли он моей лжи.
Он встает и, подойдя ко мне, целует в лоб, в то время как его пальцы обхватывают мое горло. Затем он наклоняется и шепчет:
— Помнится, я просил тебя больше не лгать мне.
Я закрываю глаза, опасаясь, как он меня накажет.
Спустя пару секунд он отстраняется и смотрит мне в глаза.
— Мы поженимся через три недели, а не через месяц. Если продолжишь лгать, принцесса, то произнесешь мне свои клятвы в эти выходные.
Я смотрю на него с открытым ртом, и, не успев подумать, возражаю:
— Я не лгу!
— Две недели. — Его черные глаза вызывающе смотрят на меня, а уголок рта приподнимается.