Я узнал, что Сиенна гораздо более интровертна, чем я предполагал. Посещение мероприятий и общение с людьми истощают ее настолько, что у нее начинаются головные боли.
После первых двух свиданий я понял, что к чему, и вместо того, чтобы водить ее на экстравагантные свидания, стал вести себя сдержаннее. Она любит простые вещи, такие как совместное приготовление еды или любование звездами.
Она также всегда старается угодить окружающим. Хотя я часто замечал, что она пьет вино и шампанское, алкоголь ей не по душе. Кроме того, она терпеть не может баранину, салями и оливки.
Она никогда не отказывается, когда ее о чем-то просят, а на вечеринках большую часть времени проводит на кухне, убирая за всеми. Мне понадобится больше трех месяцев, чтобы она перестала постоянно думать о других людях и начала ставить себя на первое место.
Однако я должен быть осторожен. Я не хочу ее менять.
В отличие от своих братьев и сестры, Сиенна очень чувствительна. Это одна из вещей, которые я люблю в ней больше всего. Я просто хочу, чтобы она жила больше для себя, а не для других.
Сиенна – одна из немногих людей, кто пробуждает во мне нежность, которую я обычно проявляю только к маме и сестрам. В тот момент, когда я ощутил чрезмерную заботу и собственнические чувства по отношению к ней, я понял, что она – та самая.
Пока Нико ждет, когда откроются железные ворота, чтобы въехать на подъездную дорожку, я смотрю на особняк Витале. После того как он останавливает машину, я открываю дверь и вылезаю наружу.
Я бросаю взгляд на охранников, стоящих возле коттеджа, где Витале пытают своих врагов. Все смотрят на меня с уважением.
Трудно не поддаться искушению власти, и я над этим постоянно работаю.
Войдя в дом через раздвижные двери, я вижу дядю Майло и Лоренцо в гостиной.
Поднимаясь на ноги, Лоренцо говорит:
— Все готовятся к похоронам.
Не отвечая, я направляюсь в спальню Сиенны. Когда я подхожу к двери, она резко открывается, и через секунду Сиенна врезается мне в грудь.
Я быстро хватаю ее за плечи. Когда она восстанавливает равновесие, мои руки нежно обхватывают ее лицо.
— Ты в порядке?
Ее большие зеленые глаза расширяются при виде меня. Когда вместо привычной мне привязанности я вижу страх, мое беспокойство усиливается в десять раз. Я не видел ее с тех пор, как она навестила меня в больнице после нападения. Даже тогда мне показалось, что она старалась держаться на расстоянии.
Что, черт возьми, происходит?
— Да, — неуверенно отвечает она, отстраняясь вместо того, чтобы обнять меня.
Я делаю шаг вперед, заставляя Сиенну отступить назад, и как только мы оказываемся в ее спальне, закрываю дверь, чтобы у нас было уединение.
Мой взгляд скользит по двум сумкам у кровати, а затем останавливается на ее лице.
— Ты избегаешь меня уже два дня, — резко говорю я. Когда она не отрицает этого, мое сердце сжимается в груди, и я спрашиваю: — Что происходит, Сиенна?
Она высовывает язык и проводит им по губам.
— Я... я уезжаю ненадолго.
Она начинает переминаться с ноги на ногу и, повернувшись ко мне спиной, переплетает пальцы. Она всегда так делает, когда нервничает.
Я обхожу ее, беру за руки и крепко сжимаю их. Обычно это помогает ей почувствовать себя лучше. Когда она подходит ближе и прижимается лбом к моей груди, я быстро обнимаю ее.
Закрыв глаза на мгновение, я глубоко вдыхаю ее сладкий аромат. Она пахнет карамелью.
Сладкое я не люблю, но этот десерт я бы с радостью вкусил.
Несмотря на внутреннюю тревогу, я стараюсь говорить как можно мягче:
— Поговори со мной.
Сиенна снова отстраняется от меня, и черты ее лица напрягаются, словно она вот-вот заплачет. Она открывает рот, но не произносит ни слова.
Я провожу рукой по ее голове и наклоняюсь, пытаясь поймать ее взгляд.
— Эй. Ты меня пугаешь.
По ее щеке скатывается слеза, а голос звучит хрипло и надломленно, когда она выпаливает:
— Я не могу выйти за тебя замуж. Прости.
Клянусь, мое сердце перестает биться, когда я смотрю на нее.
Что. За. Херня?
Обхватив ее подбородок, я заставляю ее поднять голову. Когда она продолжает смотреть в пол, я приказываю:
— Хотя бы прояви ко мне чертово уважение и посмотри мне в глаза.
Прекрасный взгляд Сиенны встречается с моим, а затем по ее щекам вновь начинают течь слезы.
— Прости, Кристиано.
Понимая, что она расстается со мной, меня охватывает паника. После нескольких хреновых дней я изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие и спрашиваю:
— Почему?
Ее голос дрожит, а каждая слезинка ранит мое сердце.
— Из уважения к нашим семьям, я пыталась, но не могу любить тебя так, как ты хочешь.