— Вставай, — рычу я, тяжело дыша.
Кевин, один из главарей ирландской мафии, с трудом поднимается на ноги и отступает назад. Он вытирает кровь со рта, бросая на меня полный ненависти взгляд, который с каждой минутой теряет свою силу.
Я избивал его последний час, чтобы выпустить пар перед свадьбой моей младшей сестры.
Хотя я и рад за Джианну, ее брак с Риккардо Витале лишь напоминает мне о том, что прошло уже семь чертовски мучительных лет с тех пор, как Сиенна порвала со мной.
Каждый раз, когда я вижу ее, я все больше теряю рассудок. Это лишь вопрос времени, когда я превращусь в бездушного монстра.
Я бросаюсь на Кевина и несколько раз бью его кулаком по лицу.
Какой смысл иметь душу, если она разорвана пополам? Она где-то там наслаждается жизнью без меня, а я все глубже и глубже погружаюсь во тьму, которую она оставила после того, как вырвала мое сердце из чертовой груди.
Когда Кевин падает на спину, я склоняюсь над ним. Сжимая его шею, я продолжаю избивать его.
Воспоминания о Сиенне, улыбающейся и смеющейся в моих объятиях, проносятся у меня перед глазами, пока я вымещаю все свое разочарование и злость на ирландце.
— Он мертв, босс, — говорит Нико, и я бью кулаком по раздробленной скуле ублюдка, прежде чем подняться на ноги.
Моя правая рука пульсирует от боли, а содранная кожа на костяшках пальцев саднит.
Нико бросает мне бутылку воды, которую я ловлю на лету. Я смотрю на тело, покрытое свежими синяками и кровью, и делаю несколько глотков. Полив руку водой, я приказываю:
— Выбрось этого ублюдка у доков.
Подойдя к стулу, на спинке которого висит моя футболка, я слышу, как Нико приказывает двум солдатам избавиться от тела.
Я беру черную футболку и натягиваю ее через голову. Мой телефон начинает вибрировать, и я бросаю взгляд на стол, на котором он лежит. Увидев имя Энцо, я беру телефон, провожу пальцем по экрану и рявкаю:
— Что?
— Где ты, блять? — спрашивает мой брат.
— На складе.
— И какого хрена ты там торчишь, а не готовишься к свадьбе, которая начнется через сорок минут?
Небольшое облегчение, которое я испытал, убив того ублюдка, исчезает, и меня захлестывает непрекращающаяся ярость. Я сжимаю челюсти, потому что, хотя мне и трудно контролировать свою вспыльчивость, я стараюсь не вымещать ее на своей семье.
Я отвечаю резким тоном:
— Встретимся в церкви.
— Ладно. Не опаздывай.
Повесив трубку, я беру пистолет со стола и засовываю его за пояс брюк, направляясь к внедорожнику, припаркованному прямо у склада, где я люблю убивать своих врагов.
Мне не нужно говорить Нико, куда мы едем, и дорога домой проходит в тишине. За последние семь лет Нико научился понимать меня без слов. Он стал моим продолжением, как дядя Карло для папы.
Честно говоря, если бы не он, я бы, наверное, уже был мертв. Этот человек принял на себя четыре пули вместо меня и бесчисленное количество раз спасал мне жизнь.
Через час я увижу Сиенну.
От этой мысли меня бросает в дрожь, и, хотя прошло столько времени, я не могу удержаться и молюсь о чуде.
Единственное, что удерживает меня от безумия, – это то, что она не искала отношений с кем-то другим.
Мне все равно, что она пытается держать меня на расстоянии. Она по-прежнему моя.
Когда Нико паркует внедорожник на отведенном месте, я открываю дверь и вылезаю наружу. Мы вместе направляемся к лифту, где Нико сканирует карту доступа, а затем поднимаемся в мой пентхаус.
— Я приготовлю твой смокинг, — говорит он, когда мы заходим в фойе.
Я направляюсь прямиком в ванную, и пока раздеваюсь, думаю о Сиенне.
До сих пор не знаю, почему она порвала со мной. Я много раз спрашивал ее об этом за последние семь лет. После разрыва я с головой ушел в работу, чтобы дать ей время и пространство, которые ей были нужны.
Но один год превратился в два, а два – в четыре. Пятый и шестой годы сломили меня, и за последние двенадцать месяцев я научился жить с болью и яростью.
Зайдя в душ, я открываю краны. Холодные струи обрушиваются на меня, и по телу пробегают мурашки.
В этом году я видел Сиенну всего четыре раза, и каждый раз было чертовски невыносимо расставаться с ней.
Я принимаю душ и, закончив, вытираюсь насухо.
Нико входит с аптечкой и, обрабатывая мои разбитые костяшки пальцев, говорит:
— Тебе действительно стоит подумать о том, чтобы носить перчатки.
— Мне нравится чувствовать их кровь на своей коже.
Он переводит взгляд на меня.
— Что ты будешь делать, когда уничтожишь ирландскую мафию?
— Перейду к албанцам.
Он усмехается, перевязывая мне руку бинтом. Обычно мне было бы наплевать на синяки, но это свадьба Джианны.