— Это твоя жемчужина мудрости? — спрашиваю я с горьким смешком. — Ты говоришь нам отрастить яйца?
— Да, это другой способ сказать то же самое.
— Чувак, тебе ли говорить. Каждый из нас избегает отношений. Не только мы с Реттом. Посмотри, как ты обращаешься с Деллой. Она, блядь, извинилась перед тобой, но ты все равно относишься к ней как к дерьму. Вы с Джексоном думаете, что каждая женщина окажется такой же, как ваши матери. Хрен знает, почему Логан один. — Я бросаю взгляд на Ретта. — А у тебя какая причина?
Он смотрит на меня и просто качает головой.
— С отношениями все просто, мужик. Вот когда они умирают — это отстой. Вот только что они были рядом, и в следующую секунду их просто нет.
— А я-то думал, что Маркус из нас самый ебнутый, — огрызается Картер. — Это просто бред, Ретт. Живет она долгую жизнь или умрет завтра, ты уже, блядь, любишь ее.
Ретт ничего не говорит. Этот разговор становится слишком тяжелым для меня.
— Спасибо, Ретт, — бормочу я, задевая его плечо своим.
— За что? — спрашивает он, косясь на меня.
— За то, что я на твоем фоне выгляжу почти нормальным.
Он издает смешок.
— Нормальность переоценена.
— Миа хочет знать, приедем ли мы завтра, — говорит Логан, выходя из теперь пустого дома.
Ретт трет лицо и потом встает.
— Думаю, я поеду прямо сейчас.
— Ты слишком много выпил, — огрызается Картер. — Логан поведет, а ты проспишься на заднем сиденье.
— Меня устраивает, — шутит Ретт.
— А вы двое? — Картер смотрит на Джексона и меня.
— Я иду спать. Передай Мие привет от меня, — говорит Джексон.
Я указываю на Джексона.
— Аналогично. Этот вечер — полное дерьмо. Пойду просплюсь.
— Мы поможем убраться, когда вернемся в воскресенье.
— Точно. — Джексон издает скептический смешок. — Поверю, когда увижу.
Я смотрю, как парни возвращаются в дом, прежде чем снова смотрю на Джексона.
— Я согласен с Картером, — говорит Джексон.
— Да? — Я ковыряю травинки у своих ног.
— Ты должен перестать прятаться за этим ебаным страхом, что однажды ты пойдешь вразнос и убьешь всех, кого любишь. Честно говоря, не думаю, что это твоя проблема.
— В чем тогда моя проблема?
— Ты до усрачки боишься потерять еще одного человека, которого любишь. Вот почему ты даже парней не подпускаешь близко. Ты думаешь, что если будешь держать всех на расстоянии, то ничто больше не сможет причинить тебе боль.
— Тебя я подпустил, — возражаю я.
— Это потому что я не дал тебе ебаного выбора.
Я киваю, обдумывая то, что он только что сказал. Нет слов, чтобы описать боль, когда ты просыпаешься и узнаешь, что весь твой мир уничтожен. Все, что ты любил, стерто, словно никогда не существовало.
— У меня даже нет их фотографии, — шепчу я. — Твоя мама избавилась от всего.
Джексон встает и протягивает мне руку.
— Пойдем. Кое-что тебе покажу. Я ждал, пока ты будешь готов.
Я хватаюсь за его руку, и он поднимает меня. Я иду за ним обратно в дом. Когда мы входим в его комнату, я сажусь на кровать и смотрю, как он достает огромную коробку из глубины своего шкафа.
— Я собрал это для тебя, когда помогал маме. Не помню все, что я туда положил. Я подумал, что сохраню это в безопасном месте, пока ты не заговоришь об этом.
Он ставит коробку у моих ног. На ней сверху мое имя, нацарапанное почерком Джексона.
— Ты собрал мне коробку вещей? — спрашиваю я, пока эмоции вздымаются в груди.
— Имей в виду, мне было десять. Думаю, я даже твои грязные трусы туда закинул.
Я издаю смешок, протягивая руку к коробке. Я осторожно открываю ее. Первое, что я вижу — крылья Саммер. Они сверкают в электрическом свете, когда я их поднимаю. Маленькие ремешки, которые надевались на ее плечи, изношены, и половина блесток стерлась. Она носила их каждый день. Мама жаловалась на блестки, которые были по всему дому.
Звук поднимается из моего горла, и становится трудно дышать. Такое ощущение, что мое сердце тонет во всей этой боли.
Я издаю смешок, который обрывается рыданием, когда поднимаю мотоцикл, который мы собрали с Джексоном. Наклейка отваливается, падая обратно в коробку, пока я смотрю на него.