— Откуда ты знал, что дверь не будет заперта? — спрашивает она, пока я закрываю.
— Ее запирают в семь, когда заканчиваются тренировки, так что нам просто нужно уйти до этого времени.
Мы идем по коридору, и я рад, что сегодня тихий вечер для спорта. Надеюсь только, что дверь на баскетбольную площадку не заперта.
К счастью, не заперта. Щелкаю выключателем, и площадка освещается верхними лампами.
— Серьезно? — говорит Уиллоу, оглядываясь. — Баскетбол?
Я беру мяч и несколько раз ударяю им об пол.
— Если промахнешься — снимаешь что-то из одежды.
Наблюдаю, как ее лицо за секунды меняется от скучающего до нервного.
— Стрип-лошадки?
— Ага, если только духу хватит.
Она упрямо поднимает подбородок.
— О, я в деле. Только предупреждаю — заставлю тебя съесть свои слова.
Я смеюсь и бросаю ей мяч.
— Дамы вперед.
На ней только сандалии, шорты и футболка. Плюс лифчик и трусики — ей нужно промахнуться всего пять раз, чтобы я увидел ее голой. Это не должно занять много времени.
— Начнем с легкого броска. Одной рукой. — Она бросает мяч, и я смотрю, как он попадает в корзину. — Твоя очередь.
Я встаю на ее место и делаю тот же бросок. Мяч проходит через кольцо, и она бежит за ним. Наблюдаю, как она идет в сторону, и именно тогда начинаю беспокоиться.
— От щита, — называет она бросок, и когда мяч пролетает через кольцо, понимаю, что меня развели.
Я отбиваю мяч, идя в сторону. Слишком занят размышлениями о том, насколько она хороша, и промахиваюсь.
Уиллоу радостно хлопает в ладоши.
— Время раздеваться, Красавчик.
Сажусь и развязываю шнурки. Встаю и спрашиваю:
— Ты меня развела, да?
— Ты не спрашивал, играла ли я раньше. — Она выходит на центр площадки и бросает мяч — он, конечно, попадает в цель.
— Играла? — спрашиваю я, вставая на ее место. Мяч отскакивает от кольца, и Уиллоу устраивает счастливый танец.
Я улыбаюсь, стаскивая футболку через голову.
— У нас с папой была такая традиция. Мы играли каждую субботу утром, и проигравший должен был косить газон. Можно сказать, я училась у лучшего.
— У лучшего?
— Левой рукой. — Когда мяч проходит через кольцо, она говорит: — Колби Брукс — мой отец.
Я останавливаюсь, уже собираясь бросить, и поворачиваюсь к Уиллоу.
— Твоя фамилия Брукс?
— Да. Думала, ты знал. — Она поднимает мою футболку и аккуратно складывает, прежде чем положить на скамейку.
— Твой отец был хорошим игроком в свое время.
— Угу.
— Ты собираешься надрать мне задницу, да?
Она широко улыбается.
— Судя по всему, я уже надираю тебе задницу.
Я подхожу к ней.
— Почему ты не сказала до того, как мы начали?
— Ты не спрашивал.
Я бросаю мяч и делаю еще шаг к ней.
— Думаю, это чушь. Хочешь знать, почему, я думаю, ты промолчала?
Она облизывает губы и качает головой, и светлые кудри падают на плечи.
— Не особо.
Еще один шаг — и моя грудь в нескольких сантиметрах от ее.
— Я думаю, ты хотела раздеть меня.
Она морщит нос и смеется.
— Это ты выбрал игру. Я ничего не планировала. Если бы мы пошли по моему плану, сейчас сидели бы в кино. — Ее взгляд опускается на мою грудь. — И ты был бы все еще в футболке.
В тот момент, когда ее глаза замирают на шраме, игривое выражение исчезает с ее лица.
Она подносит руку к моей груди, и я застываю, когда ее пальцы легко касаются рубцовой ткани.
— Что случилось? — спрашивает она, поднимая глаза к моим.
Я удивлен, что она спрашивает. Раньше никто не спрашивал. Обычно они уже слышали об этом где-то еще.
— Мой отец застрелил меня. — Слова выходят гораздо тише, чем я хотел.
— Почему ты до сих пор называешь его отцом? Он не заслуживает этого титула.
Это точно не то, что я ожидал от нее услышать. Я думал, она будет выпытывать подробности.
— Он нанес ущерб, который мог нанести только отец. Если бы это был кто-то другой, было бы легче смириться.
— Это имеет смысл, — шепчет она. Убирает руку с моей груди и улыбается мне. — Я рада, что ты выжил, Красавчик.
— Почему?
Она поднимает мою футболку и прижимает к моей груди.
— Одевайся. Мне нужно домой. — Когда мы идем обратно к машине, она шепчет: — Я рада, что ты выжил, потому что у тебя доброе сердце, Маркус. Ты можешь так не думать, но я это вижу.