Мама плачет так сильно, что от ее рыданий вздрагиваю. Я не понимаю, почему папа не хочет ее слушать. Было бы здорово, если бы мы могли пожить с Джексоном и его семьей.
— Каким мужчиной я буду, если другие будут заботиться о моей семье? Что все подумают? Я пытался найти работу. Ничто не платит близко к тому, к чему мы привыкли.
— Это будет начало! Просто начни откуда-нибудь. Нам не нужна вся эта роскошь. Мы привыкнем и постепенно снова поднимемся.
— В сорок лет? Ты, блядь, спятила? Нам уже пора откладывать на пенсию. Мы слишком стары, чтобы начинать сначала!
— Мне тридцать четыре! Тебе только исполнилось сорок. Мы в расцвете сил, Роберт. До пенсии еще двадцать пять лет. Перестань хоть на минуту быть таким негативным, и ты увидишь, что есть многое, что мы можем сделать, чтобы все исправить. Мы продадим дом и переедем к Джуди и мальчикам. Мы постепенно выплатим оставшийся долг. Самое большее — это займет пять лет, если мы не найдем работу лучше, а потом мы сможем двигаться дальше. Я уверена, если ты продолжишь искать, ты найдешь хорошую работу. У тебя есть опыт. Имей немного веры!
— Какую, на хрен, веру? Каждый год что-то случается. С тех пор как ты забеременела в первый раз, мы только и делаем, выжимаем. Я, блядь, устал от этого дерьма. Эта жизнь — одна сплошная борьба. С меня хватит!
Мамин плач становится сильнее, и она начинает умолять:
— Роберт, ты не мыслишь ясно. Отдай мне пистолет. Это не решение. Самоубийство — не выход. Подумай о своих детях. Им нужен их отец. Подумай обо мне. Я люблю тебя. Мы пройдем через это. У тебя просто тяжелая ночь. Отдай мне пистолет, и мы ляжем спать. Завтра все будет выглядеть лучше.
— Я люблю тебя, Стелла. Я хотел дать тебе весь мир, но так и не смог дать тебе то, к чему ты привыкла. Я хотел быть отцом, которого наши дети будут уважать и которым будут гордиться. Но жизнь только и делает, что имеет меня. Ничего из того, что я делаю, недостаточно хорошо. Мне не везет. Я больше не могу это выносить.
— Я знаю. — Мамин голос дрожит, пока она пытается успокоить папу. — Я знаю, что это тяжело. Позволь мне быть сильной хоть раз. Возьми немного времени для себя. Просто все выглядит так плохо, потому что у тебя депрессия. Позволь мне поддержать тебя хоть раз. Мы справимся.
— Нет, — шепчет папа. — Это лишь вопрос времени, когда ты заберешь детей и уйдешь. Ты больше не будешь меня любить. Я, блядь, неудачник. Я не могу потерять еще и тебя с детьми. Не могу. Не допущу!
— Роберт! — Пронзительный крик мамы обрывается, когда громкий выстрел заставляет меня вздрогнуть от страха. Все стихает, и я больше не слышу маминых рыданий. Я напрягаю слух, чтобы услышать хоть что-то.
Внезапно дверь их спальни резко распахивается, и когда я вижу выходящего папу, я забываю о громком звуке. Я открываю дверь своей комнаты шире и улыбаюсь папе, надеясь, что это поможет ему почувствовать себя лучше. Только когда он поднимает руку, я вижу пистолет в его руке. Когда он раньше играл с нами в полицейских и грабителей, он всегда улыбался, но это было давно.
— Почему ты плачешь, папа?
Он не отвечает мне, вместо этого раздается еще один громкий выстрел. Я слышу, как Саммер кричит, когда что-то врезается в меня. Я падаю обратно в комнату, пока острая боль разливается по груди. Я пытаюсь поднять руку, чтобы прижать ее к груди, но такое ощущение, будто меня приклеили к ковру.
— Папочка, — плачет Саммер, опускаясь на колени рядом со мной. Ее маленькое личико полно беспокойства за меня, а слезы скатываются из ее глаз. — Что с Маркусом?
Я хочу сказать ей, что со мной все в порядке, но даже губы не слушаются. Мои глаза начинают гореть, пока я смотрю на лицо Саммер. Раздается еще один громкий выстрел. На этот раз даже не вздрагиваю. Крошечное тело Саммер дергается, а потом она падает на меня.
— Так лучше, — шепчет папа, прежде чем последний выстрел разрывает ночь. Он падает где-то у моих ног, и пока холодная дрожь ползет по моему телу, я заставляю себя опустить глаза.
Глаза Саммер широко открыты, и она тоже не моргает. Может, она тоже застыла, как я.
Я не понимаю, что происходит, и чем дольше смотрю на Саммер, тем труднее становится отвести взгляд.
Саммер.
Я пытаюсь сказать ей встать, но все еще не могу выдавить ни слова.
Саммер.
Мои глаза начинают тяжелеть, и я борюсь, чтобы держать их открытыми.