— Мне нужен номер на одного человека, — говорит он, доставая бумажник из заднего кармана.
Я не смотрю в глаза симпатичной брюнетке за стойкой. Меньше всего мне хочется видеть блеск отвращения в ее глазах, когда она посмотрит на меня.
— Только на одного человека? — спрашивает она, и я отчетливо слышу неодобрение в ее тоне.
О нет, она думает, что я проведу ночь с Реттом.
Я делаю шаг назад, пока моя раненая гордость подталкивает меня сказать ей, что я не шлюха, но Ретт меня опережает.
— Дама будет жить одна, — чеканит он слова.
Когда я поднимаю на него взгляд, я удивлена, видя предупреждающий взгляд, которым он одаривает администраторшу.
Никто никогда не заступался за меня. Для кого-то это может быть ничем, но то, что Ретт только что защитил меня, лишает меня дара речи.
Поведение Ретта продолжает застигать меня врасплох, потому что когда он заканчивает регистрацию, он вручает мне ключ-карту от номера. Я смотрю на маленькую карточку, не совсем веря, что у меня будет безопасное место на ночь. Я чувствую трепет в груди, но предупреждаю себя не терять бдительность. У жизни есть привычка сбивать меня с ног в ту секунду, когда мне кажется, что дела идут на лад.
— Ты на втором этаже, номер двести четыре. Обязательно запри дверь за собой. Я встречу тебя здесь завтра утром в девять. Мы можем позавтракать, и ты скажешь мне, принимаешь ли ты сделку. Пожалуйста, подумай об этом сегодня ночью. Никаких скрытых условий. Я правда просто хочу тебе помочь.
— Ты не поднимешься? — спрашиваю я удивленно.
Он хмурится, глядя на меня. О господи! Я имела в виду не это.
— Я… это прозвучало не так. Я просто думала, что ты захочешь поговорить сейчас. Мы ведь даже не знакомы, а ты собираешься оставить меня одну в дорогущем отеле. Тебе не страшно, что я что-нибудь украду?
Боже, это звучит еще хуже. Я закрываю глаза, когда лицо начинает гореть от смущения.
Когда я чувствую его руку на своем плече, глаза распахиваются. Он слегка сжимает его, прежде чем убрать руку.
— Я подумал, что тебе будет спокойнее, если я не пойду в номер с тобой. Если хочешь поговорить сейчас, я только за. Честно говоря, мне так было бы легче.
Я киваю, выдавливая маленькую улыбку.
— Не буду врать, это будет неловко, но чем раньше мы поговорим, тем скорее нам станет комфортно друг с другом. С тем же успехом можем поговорить сейчас, не то чтобы у меня были какие-то планы на вечер.
— Ладно, давай, — говорит он.
Молчание неуютное, пока мы заходим в лифт, и становится все плотнее, пока мы идем к номеру. У меня нулевые навыки общения, и я не знаю, как подступиться к этой ситуации.
Когда мы подходим к двери, я не уверена, что делать, поэтому протягиваю ключ-карту Ретту.
Он берет ее, и я замечаю, как уголок его рта дергается.
Он проводит картой и толкает дверь. Когда он ждет, чтобы я вошла первой, я чувствую тепло, расцветающее в груди.
Мои глаза мечутся по комнате, и рот открывается.
— Вау, — шепчу я, совершенно пораженная тем, какой красивый номер.
Здесь даже есть маленькая гостиная с мягкими диванами и телевизором. Я не помню, когда в последний раз смотрела телевизор.
— Тебе нравится? — спрашивает Ретт.
Я оглядываюсь через плечо туда, где он все еще стоит в дверях.
— Он прекрасный, — говорю я. Положив пакет рядом с диваном, я улыбаюсь Ретту. — Можешь войти.
Он подходит чуть ближе, окидывая взглядом комнату.
Мы снова начинаем чувствовать себя неловко, и желая разрядить обстановку, я спрашиваю:
— Почему ты это делаешь для меня? Ты меня не знаешь.
Мягкое выражение наполняет его глаза, и такое ощущение, что он позволяет мне заглянуть в себя. Глядя на него сейчас, он не производит впечатления человека, который причинит мне вред. Вчера я была напугана до смерти, но после того как он только и делал, что помогал мне последние несколько часов, я начинаю думать, что, возможно, немного переборщила с реакцией.
— Однажды один человек дал моей сестре и мне шанс. Он уберег нас от жизни на улице, и я хочу дать тебе такой же шанс.
— Спасибо, — шепчу я. Интересно, понимает ли Ретт, что это значит для такого человека, как я. — Я не знаю, что заставило тебя посмотреть на меня вчера, но я так благодарна, что ты это сделал. Все это, — я обвожу рукой комнату, — гораздо больше, чем я могла бы попросить. Но то, что ты увидел меня, когда все остальные смотрели сквозь меня, — у меня нет слов, чтобы описать, что это для меня значит.