Пора делать ноги, Иви.
— Увидимся, — слова срываются с моих губ, и иду прочь так быстро, как только могу, не падая снова.
В следующую секунду сильные пальцы обхватывают мою руку, и меня разворачивают обратно. Я врезаюсь в Ретта, но прежде чем я успеваю прийти в себя от шока, он наклоняется, упирается плечом мне в живот, и вот я уже в воздухе.
— Что ты делаешь? — визжу я, пока моя сумка падает на землю.
Я слишком занята тем, что цепляюсь за мокрую ткань на его спине, чтобы пытаться остановить сумку от падения на тротуар.
— На улице мокро и чертовски холодно, женщина, — рычит Ретт, подбирая мою сумку с земли.
Я пытаюсь выкрутиться из его хватки, но его рука крепче сжимается на задней стороне моих бедер.
— Ретт! — шиплю я сквозь зубы, ошарашенная его пещерным поведением. — Опусти меня.
Я кладу ладони плашмя ему на спину, и ощущение его твердых мышц, напрягающихся под моими ладонями, почти заставляет меня забыть, что я вишу у него на плече вниз головой. Я слегка встряхиваю головой, чтобы избавить свое предательское сознание от глупого транса, в который его заманили какие-то мышцы, и снова начинаю извиваться.
Мокрый шлепок по моей попе заставляет мои глаза расшириться, а губы приоткрыться, когда крошечный писк срывается с них.
Ретт только что шлепнул меня по заднице.
— Тебе нельзя идти домой в такую погоду, — говорит он спокойно, будто это не… черт, у меня даже слов нет для этой ситуации. Со мной никогда раньше такого не случалось.
Когда я слышу свист и крики имени Ретта из соседнего общежития, я зажмуриваюсь. Мои щеки начинают пылать от стыда, что другие студенты стали свидетелями этого абсолютно безумного момента.
Я настолько выбита из колеи произошедшим, что остаюсь безмолвной, пока мы не доходим до его машины.
Я слышу, как моя сумка падает на землю с мокрым шлепком. Ретт перемещает руки на мои бедра и тянет меня вниз вдоль своего тела. Мой дух вылетает из меня, когда мои ноги касаются земли.
Осознав, как близко мы стоим друг к другу, я отдергиваю руки от его плеч, за которые держалась. Крепкая хватка на моих бедрах не дает мне отодвинуться дальше, заставляя мой взгляд метнуться к его глазам.
Мне стоило бы высказать ему все, что я думаю о том, как он перекинул меня через плечо, но во рту пересыхает в тот миг, когда наши взгляды встречаются. Его глаза такие темные и пронзительные, что у меня в животе порхает что-то, чему я предпочла бы не давать названия.
«Эй, — язвительно щелкает мой разум, — даже не думай туда соваться. Вытащи меня из этой ямы».
Я открываю рот, но все равно ничего не выходит. Наверное, я сейчас похожа на рыбу, хватающую ртом воздух.
«Он под запретом, глупышка», — добавляет мой разум свои пять копеек, как будто я не знаю об этом очевидном факте, который бьет меня по голове каждый раз, когда у меня случается момент слабости и я смею подумать, что Ретт горячий… и мрачный… и сексуальный… и, черт, я в полной заднице.
Его глаза наконец-то отпускают мои, но затем скользят вниз по моему телу. Неспешно пробегая взглядом до самых туфель, а потом возвращаясь обратно, я чувствую, как его обжигающий взгляд опаляет каждый сантиметр моей ледяной кожи.
«Бесполезно, — уныло вздыхает мой разум. — Ты определенно влипла. Когда все это рванет тебе в лицо, не приходи жаловаться, что я тебя не предупреждал».
Когда его глаза снова встречаются с моими и его пальцы крепче сжимают мои бедра, я понимаю, почему расстроилась из-за того, что та девушка сказала в библиотеке.
Я хочу, чтобы Ретт заметил меня. Не как бездомную девушку, о которой ему нужно заботиться, а как женщину.
Эта мысль настолько неожиданная и ошеломляющая, что я вырываюсь из его хватки. Хватаю сумку и обхожу машину к пассажирской стороне.
— Ладно, — говорю я, задыхаясь. — Если хочешь, чтобы твоя машина промокла — твои проблемы. Можем мы уже поехать? Мне нужно домой.
Я рывком открываю дверь и, садясь в машину, могу поклясться, что слышу его бормотание себе под нос:
— Это не единственное, что я хочу видеть мокрым.
ГЛАВА 12
РЕТТ
Бляяяядь!
Да, это примерно единственное объяснение моему поведению. Ах да, это вообще не объяснение.
Придурок.
Мудак.
Кретин.
Какого хрена я делаю?
Я сажусь в машину и как бы ни старался, мой взгляд прикован к ее груди. Той самой, что прикрыта тонким слоем мокрого ничего. С тем же успехом это могло быть ничто. Мне прекрасно видны ее сиськи. Безупречные округлости. И даже не заставляйте меня говорить об этих сосках. Соски, которые хочется укусить, пососать, облизать. Из таких вещей состоят влажные сны.