Я хмуро смотрю на него, плюхаясь на диван.
— Есть, сэр, — говорю с иронией. Он такой чертовски властный.
Когда в его глазах вспыхивает огонь, я жалею о своей дерзости. Я быстро отвожу взгляд, забираясь в угол и подтягивая колени к груди, обхватывая их руками.
Ретт садится рядом со мной и дразняще говорит:
— Только женщины, привязанные к моей кровати, называют меня «сэр».
Моя челюсть отвисает, когда глаза метнулись к нему. Не могу поверить, что он только что это сказал.
ГЛАВА 14
РЕТТ
Я включил первый фильм, который увидел.
Понимаю, что это не самый умный мой ход, когда ОНО утаскивает Джорджи в водосток, и руки Иви разлетаются в стороны, когда подпрыгивает от страха. Она случайно шлепает меня по груди, прежде чем перескочить через диван и с грохотом упасть за ним.
Я начинаю смеяться, ставя фильм на паузу. Когда Иви выглядывает из-за спинки дивана, я разражаюсь полноценным хохотом. Это самое милое, что я когда-либо видел.
— Выключи это, — шепчет она, словно ОНО рядом и услышит ее, если она заговорит громче.
— Это всего лишь фильм, — дразню я, не в силах устоять перед искушением воспользоваться ситуацией.
Ее глаза метнулись к экрану телевизора и расширяются от страха, когда она видит, что он застыл на лице ОНО. Видны только зубы.
Она ныряет обратно за диван, и когда я заглядываю туда, то вижу, как она ползет к лестнице.
— Что ты делаешь? — смеюсь я, потому что это чертовски смешно.
— Убираюсь подальше от этой твари! — огрызается она сердито.
Я собираюсь подразнить ее еще, когда мешковатая футболка, которая на ней, тянется по полу, открывая мне полный вид на ее покачивающуюся грудь.
Чееерт!
Я слышу, как хлопает задняя дверь — кто-то из парней, должно быть, только что пришел домой — и вскакиваю с дивана, чтобы добраться до Иви. Я не хочу, чтобы кто-то из парней насмотрелся на грудь Иви.
Я хватаю ее за талию и поднимаю. Она кричит благим матом, отчего Картер вбегает в гостиную как раз в тот момент, когда мне удается натянуть футболку на ее живот свободной рукой.
— Какого черта ты с ней делаешь? — рычит Картер, переводя взгляд с Иви на меня.
— Ничего, — говорю невинно. — Мы смотрели «ОНО», и Иви испугалась.
Иви извивается в моих руках, пытаясь освободиться, но я разворачиваюсь и направляюсь к лестнице. Ее спина по-прежнему крепко прижата к моей груди, а моя рука, обхватившая ее талию, оказалась под футболкой, а значит, я касаюсь ее кожи.
Мягкой кожи.
Не думая, провожу большим пальцем по ней, исследуя, насколько она мягкая.
Ее рука накрывает мою, останавливая меня.
— Поставь меня, — шепчет она, когда я подхожу к лестнице.
Я неохотно отпускаю ее. Когда она поворачивается, я заворожен румянцем, окрашивающим ее щеки.
— Я уверена, что одежда уже высохла, — бормочет себе под нос, но когда она пытается прошмыгнуть мимо меня, я делаю шаг вправо, преграждая ей путь.
Мне следовало бы отпустить ее, но я не могу. Обычно у меня стальная самодисциплина, но когда дело касается Иви, она превращается в желе.
— Уже больше девяти, ты могла бы и остаться.
Какого черта я только что сказал?
Зачем я это сказал?
А, точно, потому что я мазохист, вот почему.
— Я не могу остаться. — Она произносит эти слова с недоверием, словно это самая абсурдная вещь, которую когда-либо слышала.
Может, она и права, но, похоже, я целиком за абсурд и мне плевать, какой пыткой будет, если она останется.
Просто чтобы доказать, что мне нравится находиться в состоянии постоянного возбуждения до такой степени, что это уже больно, я говорю:
— Да, можешь, и ты останешься. На улице все еще шторм. Ты уже приняла душ.
— Я не могу, — говорит она снова, что только делает меня более решительным выиграть этот спор.
— Назови мне хоть одну вескую причину, почему ты не можешь остаться, — бросаю вызов.
Она поглядывает туда, где Картер сидит в гостиной, уже смотря деловые новости.
Когда ее взгляд возвращается ко мне, румянец на щеках становится глубже, и это делает что-то странное в области моего сердца.
— Потому что, Ретт, — шепчет она, чтобы Картер не услышал. — Мы даже не так хорошо друг друга знаем.
— Женщина, я прошу тебя переночевать, а не трахаться.
Да, я мог бы быть деликатнее. Проблема в том, что я хочу ее трахнуть, и это заставляет меня вести себя немного безумнее обычного.