— Кто, черт возьми, там? Ты трахаешься с кем-то другим? Клянусь, если я застукаю тебя с другим...
— Здесь никого нет, Кайл, — говорю я. — Я готовлю ужин для папы. Он придет. Я говорила тебе об этом, когда мы разговаривали раньше.
— Ты чертова сука. Я так и знал. Передай тому, кто там, что ты моя, — шипит он.
Прежде чем успеваю придумать, что ответить, он бросает трубку, оставляя меня смотреть на соус.
Я снимаю кастрюлю с плиты и начинаю все сначала, пока мои мысли кружатся в голове.
Что только что произошло? Это не мог быть Кайл. Он всегда был милым и нежным со мной.
Мне удается приготовить соус, не испортив его, и когда все готово, я сажусь на диван и тупо смотрю в пол.
Как я могла так ошибиться в Кайле?
Стук в дверь вырывает меня из растерянных мыслей, и я встаю. Открыв дверь, я улыбаюсь, увидев папу.
— Ты пришел, — говорю я, шагая вперед, чтобы обнять его.
Мы проводили почти каждый день вместе с тех пор, как нашли друг друга месяц назад. Папа все еще служит действующим морским котиком, поэтому мы стараемся провести вместе как можно больше времени, прежде чем его отправят на задание.
Крепко обнимая меня, он целует меня в макушку.
— Чем так вкусно пахнет? — спрашивает он, когда мы заходим в гостиную.
— На днях ты упоминал, что любишь пасту, так что я приготовила ее на ужин.
Широкая улыбка расплывается на его лице, и так приятно знать, что я тому причина.
— Если она хотя бы вполовину так хороша, как у твоей мамы, мне придется провести лишний час в спортзале завтра.
Я накладываю нам две тарелки и подаю папе, когда мы садимся на диван.
Я уже собираюсь извиниться за отсутствие стола, за которым можно было бы сесть, когда папа говорит:
— Знаю, что еще рано, но я хочу, чтобы ты подумала о переезде в мою квартиру. Меня часто не бывает дома, и она просто стоит пустая.
Мои губы приоткрываются, и я не могу выдавить из себя ни слова.
Грустный взгляд заставляет меня молчать, пока он продолжает:
— У меня не было возможности вырастить тебя, Иви. Я пропустил так много важных моментов твоей жизни. Я хотел бы получить шанс это исправить. Я хотел бы получить шанс быть твоим отцом. Я хочу заботиться о своей маленькой девочке. Я не могу позволить тебе жить здесь. Это небезопасно. Я волнуюсь каждый раз, когда мне приходится оставлять тебя здесь.
— Папочка, — шепчу я, кладя руку ему на локоть. Когда он смотрит на меня с такой интенсивностью, словно мои следующие слова могут либо осчастливить, либо сломать его, я улыбаюсь. — Конечно, я соглашусь. Так я смогу следить за тем, чтобы ты нормально питался каждый день.
Удивление мелькает на его лице.
— Ты согласна? Ты только что согласилась позволить мне заботиться о тебе?
Я киваю, начиная смеяться.
— Да, пап. — Мой смех затихает, и моя нижняя губа начинает дрожать, когда я говорю: — Больше всего я хочу быть семьей. Тебе не нужно заботиться обо мне. Я просто хочу почувствовать, каково это — иметь семейный дом.
Он так быстро переставляет наши тарелки на журнальный столик и обнимает меня, что у меня перехватывает дыхание.
— Я дам тебе все это и гораздо больше. Я все исправлю, Иви. Обещаю.
Я киваю, сильнее прижимаясь к нему. Я закрываю глаза и в миллионный раз мысленно благодарю небеса за то, что нашла своего папу.
Мы берем свои тарелки, и едим. Я наблюдаю за лицом папы, чтобы увидеть, нравится ли ему.
Пока он жует, его глаза медленно закрываются, и выражение чистого наслаждения появляется на лице. Он глотает, и через мгновение открывает глаза. Они блестят от слез, когда он шепчет:
— На вкус точь-в-точь как у твоей мамы. — Он улыбается, поддразнивая: — Я так чертовски благодарен, что ты готовишь не как я. Я сжигаю все, что попадается под руку.
Когда мы заканчиваем ужинать, я делаю нам кофе.
Снова усевшись, папа спрашивает:
— Можем завтра погулять по торговому центру? Хочу посмотреть, какие вещи тебе нравятся.
Я смеюсь.
— Я не большая фанатка шопинга.
— Нет? — Удивление на его лице довольно забавное. — Твоя мама обожала ходить по магазинам. А что тебе нравится делать?