Всё это время я провел в люксе, загоняя своих призраков обратно в хранилище глубоко в сердце и игнорируя реальность за просмотром роликов на YouTube про самые дорогие суперкары.
Я валяюсь на диване в одних боксерах и уже начинаю проваливаться в сон, когда слышу какой-то грохот в дверь. Нахмурившись, я сажусь, слышу возню и подхожу ближе. Фэлкон и Лейк ведь не могли вернуться так рано?
Только я протягиваю руку к ручке, как дверь распахивается, и копна темных волос впечатывается мне прямо в грудь.
— Какого-о-о?.. — ворчу я, свирепо глядя на это «крысиное гнездо», прижавшееся ко мне.
— Ой, черт, прости.
Чертова Кингсли.
Я вскидываю бровь, когда она упирается левой ладонью в мой пресс, чтобы оттолкнуться. Наконец я вижу её лицо; она моргает, не отрывая взгляда от моей груди. На её лице появляется преувеличенно впечатленное выражение, и она кивает: — Неплохо, Мейсон.
— Ты это уже видела, — рычу я. — Какого хрена ты тут делаешь?
— О, — она улыбается мне так, будто мы лучшие друзья. — Мы решили вернуться пораньше.
Остальная банда появляется в коридоре и останавливается за спиной Кингсли с ворохом сумок. Фэлкон окидывает меня взглядом и, ухмыляясь, говорит: — Давненько я не видел этих боксеров.
— «Само не отсосется», — зачитывает Кингсли надпись, красующуюся прямо на моем... кхм. Она разражается хохотом и едва не теряет равновесие.
— Отвалите, — огрызаюсь я, разворачиваюсь и направляюсь в свою комнату. Хватаю спортивные штаны, висящие на краю кровати, быстро натягиваю их и выхожу обратно за телефоном.
— Каждая мышца ноет, — стонет Лейла.
Поиграв бровями, Фэлкон предлагает: — Я могу сделать тебе массаж каждой мышцы.
— Да неужели? — поддразнивает она, и её голос становится соблазнительным.
— Мне нужен душ, — бормочет Кингсли, усевшись на диван прямо рядом с моим телефоном. Она откидывается назад и закрывает глаза.
— Тут я с тобой спорить не стану, — вставляю я, подходя ближе и забирая телефон. — Выглядит так, будто у тебя в волосах что-то взорвалось.
Она садится и приглаживает этот дикий беспорядок, будто это может помочь.
— Уф, я не успела их выпрямить перед отъездом.
Я усмехаюсь.
— Так вот ты какая, «натурель»? — Я окидываю её взглядом, и хотя выглядит она вполне нормально, я не могу упустить случай подколоть её. — Должно быть, ты тратишь уйму времени на сборы каждое утро.
Она переводит на меня взгляд и, одарив видом «мне-плевать-на-твое-мнение», говорит: — К моему счастью, мне глубоко плевать, что ты думаешь о моей внешности.
И вот так просто между нами всё возвращается на круги своя. Я немного переживал, что она будет вести себя странно после того, как застукала мой побег из коттеджа.
У Кингсли звонит телефон, и от её рингтона я едва не улыбаюсь. Лейк и Фэлкон хихикают.
Папочка звонит, и ты знаешь, что он проест тебе плешь. Папочка звонит, и всё, что ты услышишь — это бла-бла-бла-бла-бла...
— Привет, пап, — отвечает она. — Нет, мы вернулись пораньше. — Она улыбается. — Да, всё было окей.
Она откидывается на спинку дивана и ловит мой взгляд. Я отворачиваюсь, а она продолжает: — Нет, ничего не случилось. Просто захотелось приехать раньше остальных студентов. — После короткой паузы она быстро тараторит: — Ой, кто-то в дверь стучит. Мне пора. Люблю тебя, пап.
Она кладет трубку и с тревогой смотрит на экран.
— Это было близко.
— Ты не скажешь отцу про лавину? — спрашиваю я.
— Зачем его волновать тем, что уже прошло? — отмахивается она.
Меняя тему, Лейла спрашивает: — А какой рингтон у тебя на меня?
— О! — Хмурость мгновенно исчезает, и Кингсли широко улыбается Лейле. — Тебе понравится.
Через мгновение из телефона раздается «You are my sunshine».
— О-о-о... спасибо, дорогая, — воркует Лейла.
Лейк перевешивается через спинку кресла: — А на меня?
Кингсли смотрит на него через плечо: — Слышал про паучка Лукаса?
— Ага.
— Ты у нас Лукас. — Кингсли нажимает «play», и раздается: «Что ты ешь? Я умираю с голоду!»
— Идеально, — смеется Фэлкон. — Теперь я хочу услышать свой.
— Секунду. — Кингсли пролистывает до его имени, и тут уже я не сдерживаю смешок. — «Вам звонит Господь Бог. Аллилуйя! Аллилуйя!»
— Круто, — скалится Фэлкон, явно довольный.
— А это Мейсон. — Кингсли ехидно улыбается, и я понимаю, что мне это не понравится. Раздается серьезный голос дворецкого: Прошу прощения, но, боюсь, кто-то настойчиво пытается связаться с вами по телефону. Мне послать их к черту?
Лейк просто выпадает в осадок, сползая за диван, что вообще не помогает, так как я всё равно слышу, как этот придурок ржет во всю глотку.