— Что может быть хуже?
Я качаю головой и рычу: — Кингсли меня поцеловала.
— Повтори-ка? — Лейк подается вперед, пытаясь поймать мой взгляд.
Я смотрю на него с нескрываемым раздражением: — Губы Хант коснулись моей физиономии.
Он тут же отпрянул, плотно сжав губы.
— Если ты сейчас заржешь, я из тебя всю дурь выбью, — предупреждаю я.
Лейка буквально разрывает от хохота. Я бросаюсь за ним, но этот гад ловко уворачивается и прячется за Фэлкона. У Фэлкона такой вид, будто ему физически больно сдерживать смех.
— На меня напала спящая сумасшедшая, а вы оба ржете как ненормальные. Ясно всё с вами.
Мне самому трудно сохранять серьезное лицо, когда Лейк сползает на пол, вцепившись в ногу Фэлкона, и едва не задыхается от смеха. Фэлкону приходится упереться руками в колени, чтобы не упасть, его плечи мелко дрожат. Сдавшись, я улыбаюсь — ведь какими бы придурками они ни были, в мире нет ничего лучше, чем видеть своих друзей счастливыми.
Лежа в постели, закинув руки за голову, я смотрю в темный потолок. Лейк в гостиной уже в сотый раз начинает насвистывать чертов «Свадебный марш».
— Лейк! — кричу я.
На пару секунд воцаряется тишина, а потом этот засранец начинает снова. Зарычав, я откидываю одеяло, хватаю подушку и вылетаю из комнаты. Распахнув дверь, я бросаюсь к Лейку, развалившемуся на диване. Тот вскрикивает как девчонка: «Черт!» — и перелазит через спинку дивана. Когда я настигаю его, он падает на пол, и я начинаю нещадно лупить его подушкой.
— А-а-а-а-а! — вопит он сквозь смех.
— Вы что, серьезно устроили бой подушками? — спрашивает Фэлкон, прислонившись к косяку своей спальни.
— Нет, спаси меня! — хрипит Лейк от смеха.
— От чего спасать? — спрашиваю я. — Это гусиный пух. Она мягче, чем задница младенца.
— Такая же мягкая, как губы Кингсли? — успевает вставить Лейк, уползая в сторону.
Я запускаю подушкой ему в спину.
— Лейк, — говорит Фэлкон неожиданно серьезным тоном. — Оставь Мейсона в покое.
Лейк встает, кивая с таким видом, будто его только что отчитал отец. На лице — сама невинность.
Фэлкон продолжает тем же серьезным тоном: — У него не было женщины уже... сколько? Три месяца?
Лицо Лейка краснеет от попыток сдержать смех, он продолжает кивать: — Это новый рекорд. Я понимаю, почему он в таком шоке от поцелуя.
Я подхожу к Лейку и отвешиваю ему подзатыльник, затем направляюсь к Фэлкону, но тот успевает юркнуть в комнату и захлопнуть дверь. Позади меня Лейк снова начинает свистеть ту самую мелодию. Стоит мне обернуться, как он тоже несется к себе. Секунду спустя дверь за его спиной с грохотом закрывается.
— Всё, я съезжаю! — ору я, подбирая подушку.
— Ты нас слишком сильно любишь! — кричит Лейк из-за своей двери.
— Ты без нас не сможешь! — подхватывает Фэлкон.
— Придурки, — ворчу я с широкой улыбкой. Но они оба правы. Я люблю их и действительно не смогу без них.
Снова начались занятия. Сидя в ресторане, я наблюдаю, как Лейк поглощает здоровенного лобстера.
— Ты же знаешь, что лобстеры — это членистоногие, да?
Лейк проглатывает кусок и, вскрывая панцирь, отвечает.
— Плевать.
Я нахожу в телефоне картинку какого-то жуткого насекомого и подношу экран к лицу Лейка: — Лобстер — это вот такое дерьмо.
Глаза Лейка округляются. Посмотрев на картинку, он роняет клешню.
— О-о-о... черт. Ты только что убил для меня лобстеров.
Я ухмыляюсь: — Месть за вчерашнее.
Выполнив миссию, я встаю и ухожу, насвистывая тот самый «Свадебный марш», который засел у меня в голове с самого утра.
— Кто это у нас женится? — спрашивает Серена, собирая книги за соседним столиком.
Не удержавшись, я бросаю через плечо: — Уж точно не ты.
Уэст подходит и встает за спиной Серены. Черт, меня буквально тошнит при виде этой парочки пиявок.
— Знаешь, кто еще не женится? — спрашивает Уэст.
Только не лезь туда, ублюдок.
Наши взгляды встречаются, и ненависть к нему обжигает всё тело. Я сжимаю кулаки, чтобы не прикончить его прямо здесь.
Уэст подходит ближе, глупо преграждая мне путь к выходу. Он скалится. Студенты, чувствуя напряжение, начинают расходиться в стороны. У этого придурка явно тяга к боли. Он намного ниже меня и ни разу не выигрывал в наших драках, но всё равно лезет на рожон.
— Просто уйди, Уэст, — говорит Лейк, подходя ко мне.
— С чего бы? — Уэст бросает на Лейка самоуверенный взгляд, отчего я прищуриваюсь. Когда этот ублюдок делает шаг к Лейку и смеет ткнуть его пальцем в грудь, ярость застилает мне глаза.
— Ты не... — Он не успевает договорить. Я хватаю его за шкирку и буквально вышвыриваю из ресторана. Как только мы оказываемся на улице, мой кулак впечатывается ему в челюсть. Знакомое, почти болезненное удовлетворение от избиения этого куска дерьма разливается по венам.