Через некоторое время мне удается успокоиться настолько, чтобы поднять голову.
— Спасибо, что делал мне искусственное дыхание.
Он ничего не отвечает, только целует меня в лоб. Я встречаюсь с ним взглядом и задаюсь вопросом: кто же такой Мейсон на самом деле? Вспыльчивый плохой парень или этот заботливый мужчина?
— О чем думает твоя хорошенькая головка? — шепчет он.
Я никогда не умела ходить вокруг да около, поэтому отвечаю честно: — Я думаю, какой Мейсон настоящий. Тот вспыльчивый тип, который не берет пленных, или этот — добрый.
— А кто сказал, что я не могу быть обоими сразу? — На моих губах появляется слабая улыбка, а он продолжает: — Я беспощаден с теми, кто переходит мне дорогу, но когда дело касается друзей и семьи — я защищаю их до конца.
— Что ж, тогда я рада, что я друг, — поддразниваю я.
Я пытаюсь отстраниться, чтобы слезть с его колен, но он кладет руку мне на спину, останавливая меня. Я снова смотрю ему в лицо и, видя, как уголок его рта ползет вверх, спрашиваю: — Я ведь друг, верно?
Он молчит какое-то время, а затем произносит: — Ты друг... пока что.
И что это значит?
— Ты планируешь снова со мной воевать?
Он качает головой, и на его лице появляется сексуальная ухмылка.
— Ты даже не представляешь, что я планирую.
Я корчу рожицу и ворчу.
— Дай мне хотя бы прийти в себя, чтобы я могла дать сдачи.
Он перекладывает руку со спины мне на шею, и когда его большой палец проводит по моей челюсти, в глубине души начинает зудеть одна мысль. Как бы дико это ни звучало, я не могу не задаваться вопросом: я действительно нравлюсь Мейсону или он просто жалеет меня из-за того, что я чуть не умерла?
Он начинает наклоняться ко мне, не сводя глаз с моих, останавливается в дюйме от моего лица, выжидая реакцию, и только потом прижимается своими губами к моим. Поцелуй мягкий и мимолетный, но он бьет наотмашь — я такого не ожидала.
— Оставлю тебя с этой мыслью, — говорит он, снимая меня со своих колен и усаживая на диван. — Поспи, детка.
С широко раскрытыми глазами я смотрю, как он уходит.
Что ж, вот этого я точно не ждала. Секс по злобе — да. Но... нежность и забота?
Мне ведь это не привиделось, правда?
ГЛАВА 19
КИНГСЛИ
Последние полчаса я сверлила Лейлу взглядом, ожидая, когда она проснется. Когда терпение окончательно лопнуло, я потрясла её за плечо.
— Мне нужно, чтобы ты проснулась.
Она что-то проворчала, лишь слегка пошевелившись.
— Лейла, вставай! Ты мне нужна! — заныла я, снова тряхнув её.
Её глаза распахнулись, она резко подскочила, мгновенно перейдя в режим паники.
— Ты в порядке? Что-то случилось?
Я кивнула и, надув губы, пробормотала: — Я в замешательстве.
Лейла моргнула, затем потерла глаза.
— То есть, с тобой всё нормально?
— Далеко не всё. Я вообще ничего не понимаю.
— Сначала кофе, — простонала она и рухнула обратно на подушки.
— Сейчас будет. — Я пулей вылетела из кровати и, даже не удосужившись причесаться, помчалась к лифту, чтобы сгонять за кофе.
Когда двери открылись, я замерла, и мои глаза округлились. Мейсон стоял, прислонившись к задней стенке лифта; он медленно поднял голову, оторвав взгляд от пола. Завидев меня, он растянул губы в этой своей дурацкой сексуальной ухмылке.
— У тебя утюжок для волос сломался, или ты сегодня решила щегольнуть стилем «максимальная естественность»?
— А? — Я похлопала себя по макушке, вспомнив, что там наверняка творится сущий ад. Злобно глянув на него, я пробурчала: — Я еще не пила кофе. Не связывайся со мной, пока я в состоянии кофеинового голодания.
Я зашла внутрь и нажала кнопку закрытия дверей.
— И как только я подумал, что хуже быть не может, мне представился вид сзади, — усмехнулся он.
— Чувак, — прорычала я, мечтая, чтобы лифт двигался быстрее.
— Мне-то твой утренний вид, может, и нравится, но ради спокойствия других студентов давай наденем это на тебя.
Я оглянулась через плечо, готовая огрызнуться, но мои глаза чуть не вылезли из орбит: он начал стягивать через голову свое худи. Двери звякнули, открываясь, а я только и могла, что пялиться на его пресс, когда его футболка на миг задралась.
Да, твой утренний вид мне тоже очень даже по душе.
— Когда закончишь пускать слюни, придержи двери, пока они не закрылись, — проворчал он, поправляя футболку, скрывшую полоску золотистой, аппетитной кожи.
Я заморгала и, чувствуя, как лицо полыхает от смущения, бросилась вперед. Я врезалась в двери, которые уже начали закрываться, и, рыча, ударила по металлу: — Тупые чертовы двери!