Председатель Пак обесчестил меня, но Лейк Катлер вернул мне утраченное достоинство одним мягким жестом и доброй улыбкой.
Кто этот человек?
Я закрываю лицо руками, чувствуя, как в сердце врывается надежда. Неужели моя жизнь не так обречена, как я думала?
Смею ли я надеяться, что Лейк действительно хороший человек?
Я ехала сюда с намерением заставить его расторгнуть помолвку, но теперь все мои планы кажутся мне какими-то... неправильными. Те способы, которыми я собиралась отравить ему жизнь последние три месяца, больше не кажутся привлекательными.
Может быть...
Может быть, Лейк это решение, а не препятствие?
Или я просто наивна, думая, что иностранец поможет мне воссоединиться с матерью?
ЛЕЙК
Лежа на диване, я практикую корейские слова. Глядя на закрытую дверь спальни Мейсона, я зову: — Мейс!
Жду три секунды.
— Мейс!
— Что?! — орет он в ответ.
— Помоги!
Когда он распахивает дверь — с мыльной пеной на голове и в одном полотенце на бедрах, — я сжимаю губы, чтобы не заржать в голос.
— Я пить хочу, — ною я, делая то самое умильное лицо, которому он не может отказать.
Он заходит в гостиную, оставляя мокрые следы на ковре. Глядя на стол, он рычит.
— У тебя на столе вода, сок и, мать его, молочный коктейль. Выбирай любой.
Мне уже больно сдерживать смех. Я притворно тянусь рукой: — Я не дотягиваюсь...
Он подходит к столу, хватает бутылку воды и швыряет мне на грудь.
— Тебе лучше начать молиться, потому что через пару минут я тебя прикончу.
Когда он уходит к себе, я кричу вслед: — Люблю тебя, дружище!
Дверь с грохотом захлопывается. Я смеюсь, отставляя бутылку.
Из своей комнаты выходит Фэлкон, посмеиваясь: — Он же тебя выпотрошит.
— Я просто проверяю границы его терпения. Я делаю ему одолжение — учу его импульсивную задницу сдержанности.
Фэлкон качает голвой.
— Это будут твои похороны.
— Ну сколько вреда он может причинить подушкой?
— Справедливо, — Фэлкон откидывается на диван. — Когда ты собираешься всё подготовить к приезду Ли? Ты же помнишь, что завтра её забирать?
— Обо всём позаботились, — ухмыляюсь я.
— Ты с этого дивана не вставал с воскресенья. Когда ты успел?
— Престон. Помнишь того ассистента, которого вы у меня увели?
Фэлкон начинает хохотать.
— Ты попросил Престона подготовить номер для девушки?
— Да, а что не так?
В гостиную заходит Мейсон, бросает на меня свирепый взгляд и садится рядом с Фэлконом. Заметив закрытую бутылку воды, он сужает глаза и ворчит.
— Для начала, Престон может и гений, но он ни черта не смыслит в женщинах.
— Да? С чего ты взял? — спрашиваю я, начиная немного беспокоиться.
— Он помогал нам с Лейлой готовить номер для Кингсли, — говорит Фэлкон, и его ухмылка пугает меня еще больше. — Что Кингсли любит больше всего?
— Заначку со сладостями? — я смотрю на Мейсона. — Ну и его, конечно.
— Престон выкинул все сладости. Когда я спросил «зачем», он сказал, что это вредно, а она восстанавливается. Если бы я его не остановил, Кингсли вернулась бы в комнату, где стоит только миска с фруктами и горка витаминов.
Я громко хохочу: — Надо было позволить ему! Я бы заплатил, чтобы увидеть лицо Кингсли.
— Погоди, это еще не всё, — продолжает Фэлкон. — Он даже заказал... черт, как они назывались? — спрашивает он Мейсона.
— Тренажер для расширения легких и дыхательный стимулятор, — бурчит Мейсон. — Ну, та штука с шариками, в которую надо дуть, чтобы они поднялись наверх.
— Тренажер для легких... Дуть в шарики... — Я начинаю хохотать, представляя это зрелище. Мне приходится держаться за живот, чтобы не задохнуться.
Фэлкон посмеивается, но Мейсон склоняет голову набок: — Для того, кто десять минут назад «умирал», ты выглядишь подозрительно бодрым.
— Целительная сила смеха, — бормочет Фэлкон.
Мейсон кивает и, прикусив губу, бросает на меня взгляд типа «тебе конец».
— Смейся-смейся, — предупреждает он. — Тем временем Престон превращает номер Ли в чертов буддийский храм.
Я вскакиваю, смех испаряется мгновенно.
— Он не мог.
Мейсон откидывается назад и улыбается: — Я помогал ему тащить гонг для фэншуй в её номер. У него там даже миниатюрный сад камней с символом инь-ян, потому что это знак на флаге Южной Кореи.
— Другими словами, — заключает Фэлкон, — тебе хана.
Я срываюсь с места и бегу к двери под оглушительный хохот Мейсона и Фэлкона. Слетаю на этаж ниже, влетаю в номер Ли и замираю.
— О господи, — выдыхаю я.
Левая стена гостиной вся в цветущей сакуре. Посреди комнаты — только кофейный столик и две подушки по бокам. Из спальни выходит Престон и, видя меня, расплывается в улыбке: — Ну как тебе?