Это заставило меня уточнить:
— Это и было твоим хобби? Собирать моллюсков?
Она глубоко задумалась, прежде чем ответить: — Такого понятия, как «свободное время», не существовало. — На её губах заиграла печальная улыбка. — Мы вставали в четыре утра, чтобы я могла помочь маме приготовить еду для нашей палатки. Потом я собиралась в школу. После уроков шла в кофейню на шестичасовую смену. А оттуда — на рынок, помогать маме у лотка. Мы начинали собираться в одиннадцать вечера, чтобы к полуночи быть дома.
Твою. Мать.
— Я скучаю по этому, — пробормотала она.
Три простых слова, но они ударили по мне как кувалда. То, что для меня звучало как рабский труд, для неё было нормой.
— Ты работала, потому что сама хотела? — спросил я. Я не мог представить, чтобы кто-то с таким семейным состоянием добровольно вкалывал до потери пульса.
Мой вопрос вырвал её из раздумий, она вскинула на меня глаза. Я видел, что она сомневается, как ответить, поэтому перефразировал: — Разве твой отец не платил алименты?
Её лицо напряглось, и то счастливое сияние, что было секунду назад, сменилось бесстрастной маской.
— Я встретила его всего два года назад.
Мне захотелось съехать на обочину и остановить машину. Захотелось вытрясти из неё все ответы, но, сохраняя спокойствие, я сосредоточился на дороге, пока мы приближались к кампусу.
Но прежде чем повернуть к воротам Тринити, я спросил: — У тебя был выбор — ехать сюда или нет?
ГЛАВА 5
ЛИ
У тебя был выбор — ехать сюда или нет?
Это такой прямой вопрос.
— Да.
Мне пришлось выбирать: выйти за тебя замуж или допустить, чтобы мою маму выслали. Мама не знает других языков, и жизнь на острове — это всё, что она знает. Она не выживет за пределами Кореи. И я не вынесу мысли о том, что никогда её больше не увижу.
Лейк направляет машину через массивные кованые ворота. Я оглядываю ухоженную территорию и впечатляющие здания. Когда мы заезжаем на парковку, мой рот приоткрывается от удивления — здесь стоят марки машин, которых я никогда раньше не видела.
Припарковавшись задним ходом, Лейк выключает двигатель. Он отстегивает свой ремень безопасности. Я жду, когда он закончит, чтобы потянуться к своему, но наши руки соприкасаются — он уже отстегивает мой ремень. Я резко отдергиваю руку. Пальцы покалывает так же, как лицо и плечо в воскресенье, когда он касался меня.
Когда он открывает свою дверь, а я тянусь к ручке своей, он говорит: — Я открою тебе.
Я наблюдаю, как он оббегает машину спереди. Когда он открывает дверь, я слегка склоняю голову.
— Спасибо.
Я выхожу, и дурацкий каблук подворачивается.
— Омо!
Спотыкаясь и пытаясь удержать равновесие, я буквально врезаюсь в Лейка. Замерев от ужаса, я осознаю, что вцепилась в его бока. Я отпрянула так быстро, что ударилась спиной о дверной проем машины.
Лейк тянется ко мне, но замирает на полпути и спрашивает: — Ничего, если я буду тебя касаться? Особенно когда ты вот-вот упадешь. Я не хочу обидеть тебя или нарушить твои традиции.
Я киваю, не в силах встретиться с ним взглядом от жгучего стыда в груди. Понимая, что нужно что-то сказать, я собираю волю в кулак и поднимаю на него глаза: — Это не против моих традиций. — Я делаю паузу и быстро добавляю: — Я просто... не привыкла.
— К прикосновениям вообще или к тому, что тебя трогает парень?
У-ва! Как он может спрашивать об этом так прямо?
Жар ползет по шее к лицу.
Затем он добавляет: — Если я сделаю что-то, что заставит тебя чувствовать себя неловко, пожалуйста, скажи мне.
Я отступаю в сторону и издаю неловкий смешок.
— Вы очень прямолинейны. — Я прижимаю ладони к щекам, потому что они буквально горят. — У нас не принято проявлять чувства на людях. Не то чтобы я говорила, что вы... ну... Ах... — я запинаюсь, и от этого становится только хуже. — Трудно объяснить.
— Не торопись. — Его голос полон терпения, и это заставляет меня посмотреть на него. Встретившись с его добрым взглядом, я признаюсь: — Ты первый мужчина, с которым я вот так общаюсь.
На его лбу появляется легкая складка.
— Ты никогда ни с кем не встречалась?
Я качаю голвой.
— У меня не было времени на свидания. И, технически, это всё были мальчишки.
Лейк закрывает дверь.
— Я буду иметь это в виду. Давай возьмем вещи и поднимемся в твой номер.
Когда чемоданы уже в его руках, он оглядывает здания: — Добро пожаловать в Академию Тринити, Ли. — Он переводит взгляд на меня. — Я очень надеюсь, что ты будешь здесь счастлива.
— Спасибо, Лейк. — Я склоняю голову, тронутая теплым приемом.