— И ты говорил, что это нормально, — иронизирую я. — Никто и внимания не обратит. — Я указываю на его друзей. — Мы стали причиной аварии.
Лейк падает на колени, закрывая лицо рукой, а по его щекам катятся слезы от смеха. Я вижу, что и другие студенты вокруг улыбаются. Мы устроили «счастливую аварию», и это наполняет меня радостью. Наконец Лейк восстанавливает дыхание, и я помогаю ему подняться, смахивая слезу с его щеки.
Внезапно он берет моё лицо в руки и крепко целует меня в губы. Я замираю от неожиданности, и прежде чем успеваю осознать происходящее, он отпускает меня, говоря: — Ты делаешь меня таким счастливым.
— Значит ли это, что у нас будет новая мама? — вдруг спрашивает Мейсон.
Я оборачиваюсь так резко, что чуть не растягиваю шею. К нам идут Фэлкон и Мейсон, и оба улыбаются до ушей.
— Забыл тебе сказать, — бормочет Лейк. — Так как я здесь самый взрослый...
Мейсон хохочет.
— Взрослый, как же.
Лейк делает терпеливый вдох и продолжает: — Иногда мне кажется, что у меня пятеро детей вместо друзей.
— О, значит, я буду матерью? — уточняю я.
Лейк кивает и с серьезным лицом говорит: — Прости, что не сказал сразу. Быть отцом-одиночкой — это крест на личной жизни, и я не хотел, чтобы ты узнала до того, как... э-эм... до того, как...
— До того, как я в тебя влюблюсь? — помогаю я ему подобрать слова.
Напускная серьезность тут же сменяется надеждой. Лейк шепчет:
— А это случилось?
Я беру его за руку и улыбаюсь.
— Да.
— Боже мой, это самое романтичное, что я видела в жизни! — восклицает какая-то случайная девушка. Она вытирает слезу, а я прячусь за спину Лейка, прижимаясь пылающим лицом к его футболке.
ЛЕЙК
Понимая, как Ли неловко, я вывожу её из-за спины и, приобняв за плечи, веду к общежитию. Проходя мимо Мейсона и Фэлкона, я бросаю на них свирепый взгляд: — Спасибо, пацаны.
Через пару шагов Мейсон орет на весь кампус.
— Нас уже пятеро! Не вздумайте делать новых детей!
— Омо! — пищит Ли.
Я вскидываю руку с поднятым средним пальцем, стараясь не заржать, но слышу, как парни сзади просто завывают от хохота, и сам не выдерживаю.
— О-о-о... какой торжественный момент для нашей семьи, — подначивает Кингсли слева. Теперь уже Ли приходится поддерживать меня за спину, чтобы я не свалился от смеха.
Кое-как мы добираемся до здания. В лифте мне удается успокоиться. Я смотрю на Ли — она закрыла щеки ладонями.
— Кажется, мои щеки в огне, — признается она.
— Да? — я убираю её руки и беру её лицо в свои ладони. — А так?
— У-ва, так гораздо лучше, — вздыхает она, прикрыв глаза.
Когда двери лифта открываются, я краду быстрый поцелуй и выскакиваю в коридор, придерживая двери.
— Теперь они снова горячие, — бормочет она, проходя мимо меня.
Мы заходим в её номер, и я закрываю дверь. Я сажусь на диван, а она оглядывается по сторонам.
— Ты что-то ищешь?
Она качает головой и садится на подушку на полу. Я тоже спускаюсь на ковер рядом с ней.
— Мне нечего тебе предложить выпить, — говорит она. — Это кажется грубым.
Не в силах перестать касаться её, я заправляю прядь ей за ухо.
— Не переживай. Я не хочу пить. — Наступает тишина, и я предлагаю: — Давай поиграем в вопросы? Так мы узнаем друг друга лучше.
Она кивает с улыбкой.
— Ты начинай.
Я откидываюсь на диван, любуясь её тонкими чертами.
— Что ты любишь больше: горы или океан?
— А можно всё сразу? — она морщит носик. — На Чеджу есть и то, и другое. У нас в центре острова вулкан, а в его кратере — большое озеро.
— Вулкан? — это единственное слово, которое застревает у меня в голове. — Настоящий действующий вулкан, который извергает огонь и всё такое?
Она смеется.
— Он не извергался тысячи лет.
— Фух, это радует, — бормочу я. — А тебе что больше нравится?
— Ну уж точно не вулкан, — шучу я. — Я обожаю океан. Могу весь день пропадать на серфинге.
— И каково это?
Я улыбаюсь — мой план сработал. Ли расслабилась, села по-турецки, уперлась локтями в колени и положила лицо на ладони. Я вытягиваю ноги и пытаюсь подобрать слова, чтобы объяснить ей суть серфинга.
— Когда ты выплываешь за линию прибоя и сидишь на доске, наблюдая, как солнце встает над водой... — я замолкаю, ловя это ощущение спокойствия. — Это так мирно. Только ты и океан. Это заставляет почувствовать себя маленьким и смиренным.
Ли наклоняет голову, не сводя с меня глаз: — А почему ты чувствуешь смирение?
— Там... кажется, что океан принимает меня, хотя я ничто по сравнению с его мощью.