Лейк

ЛИ

Я никогда не стыдилась своего дома, потому что... это был мой дом. Комната, которую я делила с мамой. Каждую ночь мы расстилали одеяла и перед сном обсуждали планы на завтра. Мама всегда ждала, пока я засну первой. Восемнадцать лет её лицо было последним, что я видела вечером, и первым — когда открывала глаза утром.

Теперь я никогда больше его не увижу.

Я бывала на похоронах раньше, но никогда не хоронила того, кого любила. Я не понимала, почему люди так безутешно рыдают... до сегодняшнего дня. Слезы обжигают глаза.

Мама. Как ты могла оставить меня?

Опустившись на колени, я прижимаюсь головой к стене. Что мне делать, пока моя мать уходит в свою следующую жизнь? Если мне повезет снова встретиться с ней в новом воплощении, как я её узнаю? Узнает ли она меня?

Мама.

Даже в трауре я помню о правилах приличия, и это заставляет меня подняться. Я умываюсь и выхожу из ванной. Комната пуста. Я подхожу к двери и вижу Лейка снаружи. Он стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на городские постройки.

Я возвращаюсь внутрь и замечаю рисоварку. Опустившись рядом с ней, я открываю крышку и вижу на дне горстку риса. И этот вид окончательно ломает меня.

Я хватаю рисоварку и начинаю в исступлении бить ею об пол. Из горла вырывается сдавленный, мучительный звук. Мне больно. Я хватаюсь руками за шею. Сгорбившись, я издаю беззвучный крик — осознание окончательности смерти окутывает меня черным саваном.

Я начинаю раскачиваться из стороны в сторону и, когда мне наконец удается вдохнуть полной грудью, из меня вырывается отчаянный вопль:

— Мама!

Вернись. Пожалуйста. Пожалуйста. Не оставляй меня здесь одну. Пожалуйста.

Руки Лейка обхватывают мою талию сзади, он прижимает меня к своей груди. Он перехватывает мои руки своими, и я роняю рисоварку.

— Я с тобой, — шепчет он, пока рыдания перехватывают моё дыхание. — Я здесь, Ли. Я никуда не уйду.

Я знаю его всего неделю, но в этой кромешной тьме моей души он стал моим маяком.

ЛЕЙК

Я бы не пожелал последних четырех дней жизни даже злейшему врагу. Хотя нет, вру. Есть один человек, которому я бы пожелал страдать в миллион раз сильнее за то, что он сделал с Ли.

После кремации и церемонии (которая в основном состояла из того, что Ли плакала в комнате, пока люди ели в небольшом зале), Ли захотела прийти в храм, чтобы отдать дань уважения матери. Я смотрю, как она опускается на колени перед алтарем с фотографией мамы и трижды кланяется до земли.

Я выхожу вперед, зажигаю палочку благовоний и встаю чуть левее Ли. Впервые в жизни я опускаюсь на колени. Склоняясь в поклоне, я обещаю уважать, защищать и любить её дочь.

Я поднимаюсь и смотрю на портрет матери Ли. Она выглядит гордой женщиной. Вчера были похороны, а сегодня мы пришли, чтобы Ли смогла окончательно попрощаться.

Когда Ли заканчивает, я беру её за руку, и мы выходим из храма. Надеваем обувь и спускаемся по ступеням к фургону, где нас ждут остальные. Мейсону надоело ездить на такси, и он арендовал минивэн с водителем. Если бы у меня были силы, я бы рассмеялся.

Водитель везет нас в аэропорт. Только когда джет набирает скорость и колеса отрываются от взлетной полосы, я облегченно выдыхаю. Мне удалось вывезти Ли из страны без новых проблем со стороны господина Пака.

Я оглядываю салон. Уголок моего рта приподнимается при виде Кингсли, которая лежит, закинув ноги на колени Мейсона. Мейсон поднимает взгляд и встречается со мной глазами.

Куда один — туда и двое других.

Я перевожу взгляд на Фэлкона и вижу, как он целует Лейлу в щеку. Он смотрит на меня поверх её головы. Вот так мы и будем жить. Всегда вместе.

Я крепче сжимаю руку Ли. Она поворачивается ко мне, подтянув ноги на сиденье. Я кладу руку ей на затылок и наклоняюсь, чтобы поцеловать её в лоб, но она приподнимает лицо и впервые делает шаг навстречу, касаясь своими губами моих.

ГЛАВА 16

ЛИ

Последние две недели я стараюсь не давать себе воли, работая в ресторане. Это помогает дням пролетать быстрее. Но ночи по-прежнему тянутся бесконечно.

Я зажигаю свечу, которую мне подарила Лейла, и, как и в предыдущие ночи, делаю три шага назад, а затем опускаюсь на колени. Склонив голову до пола, я закрываю глаза. Моё сердце плачет, пока я отдаю дань уважения маме.

Мама, я так скучаю по тебе.

Раздается стук в дверь. Я выпрямляюсь и задуваю свечу. Подхожу к двери и, открыв её, вижу терпеливое лицо Лейка. Я невольно задаюсь вопросом: как долго хватит его терпения, прежде чем он сдастся? Но он улыбается мне, и я мысленно ругаю себя за сомнения — ведь он ни разу не дал мне повода усомниться в нем.