Еще в Википедии по этого Павлика:
«В 1968 Йозеф Павел с энтузиазмом поддержал политику Пражской весны, стал решительным сторонником Александра Дубчека. 8 апреля 1968 Йозеф Павел был назначен министром внутренних дел ЧССР.»
МВД ЧССР — объединяло у них тогда, как у нас при Берии, их милицию и МГБ. Кто и зачем назначил троцкиста во главе этого ведомства — есть вопросы? Это уравнение с какими-то неизвестными?
Что планировал Дубчек и остальное руководство КПЧ? Товарищ Глазков, вы же сами собрали все сведения в своей книге, вы там пишите, что в Чехословакии во время этой «весны» постоянно, один за другим, шли опросы общественного мнения насчет отношения населения к социализму. Зачем им эти опросы нужны были? Уравнение с неизвестными? Давайте решать. Вот вам министр МВД-КГБ, когда-то осужденный за заговор с целью реставрации капитализма, вот вам такой же — Гусак, вот вам еще ставший в начале 1968 года Президентом ЧССР и Главнокомандующим Людвик Свобода, которого при Готвальде тоже крутили насчет троцкистского заговора. Так какую цель эти недобитые троцкисты преследовали, занимая самые высокие государственные посты? Какая цель у троцкистов? И зачем они опросы общественного мнения проводили? Чему «х» равен?
Подсказываю, опросы проводились с целью определить готовность общества к реставрации капитализма, если во время них ставился вопрос об отношении к социализму. Но все опросы показывали, что подавляющее большинство чехословаков — за социализм. Твердо и однозначно — за. Без колебаний. А тут еще в дело интеллигенция вступает, «Письмо из двух тысяч слов», подписанное, как назвал их интеллектуалами в кавычках, господин Спицын. Евгений Юрьевич, вы это письмо-то читали? Вот это, в нем написанное:
«Прежде всего, мы будем противостоять мнению, что можно совершить какое-либо демократическое возрождение без коммунистов или вопреки им»?
Где здесь антикоммунистическая интеллигенция? Или везде, где «демократическое возрождение» — там антикоммунизм? Но это я несколько абзацев пропустил, к началу письма нужно вернуться:
«…Коммунистическая партия, которая после войны завоевала у народа большое доверие, постепенно начала разменивать его на должности, пока не получила их все, и тогда у нее ничего не осталось. Мы должны прямо это сказать; это сознают и те из коммунистов среди нас, чье разочарование результатами так же велико, как и у остальных. Ошибочная линия руководства превратила партию из политической партии идейного союза в орган власти, которая стала притягательной силой для властолюбивых эгоистов, для трусов и людей с грязной совестью. Их прилив сказался на характере и поведении партии; внутреннее ее устройство было таково, что только пройдя через позорное превращение, честный человек мог приобрести в ней влияние; в ней не было людей, которые бы ее могли удерживать на высоте современных задач. Многие коммунисты боролись против этого упадка, но им не удалось воспрепятствовать тому, что случилось.»
Но особенно это:
«Компартия готовится к съезду, который должен избрать новых ЦК. Потребуем, чтобы он был лучше старого. Если компартия сегодня говорит, что свою руководящую роль в будущем она намеревается опирать на доверие граждан, а не насилие, мы должны этому верить в той мере, в какой мы можем верить тем людям, которых уже сейчас она направляет в качестве делегатов на районные и областные конференции»
Чуть ли не прямым текстом — вернуть партию туда, где она находилась сразу после войны, в то состояние, пока ее разные «люди с грязной совестью» не превратили в то, чем она стала. И почти прямая угроза — готовьтесь к съезду.
Не было у ревизионисткой КПЧ, у ее руководства во главе с Дубчеком никакой поддержки с их намерением покончить с социализмом не только в среде рабочих, но даже в среде интеллигенции. Их на предстоящем съезде КПЧ ожидала катастрофа. Спасти их могло только чудо в лице… Брежнева.
Я специально много цитирую из Википедии, даже там всё открыто валяется:
«Из интервью дипломата Валентина Фалина, в 1966–1968 годах возглавлявшего 2-й европейский (британский) отдел МИД СССР, журналу „Итоги“:
Задержусь на Пражской весне. Он [Л. И. Брежнев] поручил помощникам Александрову-Агентову, Блатову, а также мне обобщать все поступавшие материалы, равно как и отклики в прессе на развитие ситуации в ЧССР и дважды в день докладывать ему наши оценки. Нередко Леонид Ильич заходил к нам в небольшую комнату вблизи его кабинета и иронически спрашивал: „Все колдуете?“ Мы настойчиво повторяли, что издержек от силового вмешательства будет больше, чем прибыли. В ответ обычно слышалось: „Вы не всё знаете“. Действительно, нам не было известно, например, что 16 августа, то есть за четверо суток до нашего вторжения в ЧССР, Брежневу звонил Дубчек и просил ввести советские войска. Как бы чехи ни старались замолчать данный факт, запись телефонного разговора хранится в архиве.»…