Кстати, и в Красной Армии во время ВОВ тоже имелись национальные формирования, их было немного, но они имелись. Ровно по той же причине. И основной погоды они не делали. Т. е., если даже учитывать население СССР после присоединения Западной Украины, Западной Белоруссии, Прибалтики и Молдавии, то это всего 144 млн. из которых, по сути, можно призывать в армию. Можно еще 3 млн. евреев добавить. И почти всё. Основное население национальных Республик и областей к 1941 году русским языком почти не владело, призыв из них был крайне и крайне ограниченным. У нас получается 109 млн. немецкого населения против 147 млн. населения СССР, владеющего русским языком. Даже полуторного превосходства не получаем.
Зато у нас еще и значительное превосходство в… эксплуатационной длине железных дорог. У СССР эта цифра на 1941 год — 106,1 тыс. км. Два с половиной экватора. У Германии даже в 2010 по данным из Википедии — 43 468, у Австрии — 6 123, у Польши в 2008 — 19 627. У нас — полуторное превосходство. Но только оно не прибавляет, это превосходство в длине железных дорог, нам мобилизационных возможностей, а съедает их. Для обслуживания всего этого огромного хозяйства требуются люди. И, опять же, именно русские, именно со знанием русского языка. Так это только железные дороги. Но при наших огромных пространствах у нас еще и огромнейшая по сравнению с Европой, сеть шоссейных и просто грунтовых дорог, которые тоже (неожиданность какая!) обслуживать нужно. Это тоже съедает человеческие ресурсы. Которые можно было бы в армию призвать. И ведь эту транспортную инфраструктуру невозможно бросить даже в самых чрезвычайных обстоятельствах военного времени, оставить проблемы ее обслуживания на потом, без нее не могла существовать экономика Советского Союза. Ни мирная, ни экономика военного времени. Да, СССР отличался тем, что на его территории находились все, необходимые для промышленности природные ископаемые. Это было нашим плюсом. Только расстояния между месторождениями огромны по сравнению с Европой, а поезда и автомобили без человека не ходят и не ездят.
Это мы еще сельского хозяйства не касались. Урожайность зерновых, к примеру, в Европе и в СССР — чуть не в разы не в нашу пользу. А это требует обработки гораздо больших посевных площадей, а это дополнительные рабочие руки, мужские, в основном. Да, можно и женщину посадить за рычаги трактора — у нас к 41-му году основные полевые работы проводили МТС, но у нас и до войны с женской безработицей было не очень, женщины уже до войны были заняты в экономике, советская женщина — труженица наравне с мужчиной, а не домохозяйка. У нас еще с хрущевско-брежневских времен четко формировалось представление, что почти все мужчины из села ушли на фронт, их заменили на полях женщины. Но даже в те времена кое-что проскакивало, например, известный сериал по одноименному роману «Вечный зов», там трактористы МТС просто сбежали на фронт, у них «бронь» была, их не призывали.
Когда я у себя в блоге выложил дополнение к второму изданию книги в плане сравнения мобилизационных ресурсов, мне написали в комментарии еще и про линии электропередач — у нас они тоже огромны. Да связь еще — телеграф и телефония. Это же не просто столбы с проводами — это требует и обслуживания, человеческих ресурсов, и не просто человеческих ресурсов, а квалифицированного труда.
В 1964 году по повести Овидия Горчакова и Януша Пшимановского был снят художественный фильм «Вызываем огонь на себя». Что в этом фильме интересного в плане рассматриваемого нами вопроса о мобилизационных возможностях? То, что повесть и фильм сняты на основе реальной истории — это одно, главное, что наши подпольщики там создали группу антифашистского сопротивления из поляков и чехов, которые служили в люфтваффе авиационными техниками. Но даже не это особо важно. Важно, что Германия могла призвать и часть своих рабочих, занятых в авиационной промышленности, к примеру, заменив их французами, чехами, поляками, голландцами. Не напрямую, а разместив производство авиатехники в этих оккупированных странах. Там оно имелось, там были инженерные школы и рабочие кадры.