Господа, а как так получилось, что скандалисты Балаев, Жученко, Галимов и другие, не согласившиеся с вашим «сюрпризом» в виде разгона всей партии, по вашей просьбе прекратили все действия против вас, а вы всё только активизировали? Вы на что рассчитывали, что пока будете водить нас за нос, вы проведете перерегистрацию большей части партии и поставите нас перед этим фактом. А мы, согласившись на перерегистрацию после наших заявлений о ваших действиях, уже навсегда утратим свой авторитет, мы ляжем под вас и потом вам Балаев, Жученко, Галимова, Черкашин… не будут мешать в вашей «партийной деятельности»? А если мы не согласимся на перерегистрацию, то мы остаемся вне партии. Партия падает вам руки, как яблочко с вишни. Или какой еще у вас план был?
Ну и конечно, выяснилось, что насчет созвона — полный обман. Мы к нему приготовились, но эти господа объявили, что у них свой созвон.
Меня такие, как Иван Кондратов, упрекают в грубости. Типа, я так теряю авторитет. Ну, Ивану виднее, конечно, как быть авторитетным. Это же не его эти «молодые щенки» так разводить пытались…
(продолжение следует)
И, конечно, «товарищ майор». Есть у меня, разумеется, среди них знакомые и хорошие приятели. Я же служил вместе с «товарищами майорами», и в одной структуре и взаимодействовал. И приятели среди них остались. Достаточно хорошие. Правда, они уже давно не майоры, там еще слово одно перед «майором» есть. Звонит старый добрый приятель, который с сочувствием следит за нашей партией:
— Григорьич, а эти недоразвитые твоей биографии совсем не знают?
Вот именно, ребятки, если вы хотите со мной тягаться в заговорах и интригах, то обратите внимание на мой жизненный путь, я в нем оперативно-розыскной деятельностью занимался почти столько же, сколько вы лет после выписки вашей мамы из роддома прожили. И противостояли мне в этой деятельности не такие, как Ларин, Варюхичев. Эти двое против тех, кого мне разрабатывать приходилось, даже не щенки — моль.
Жученко Дмитрий Юрьевич, это у нас первая такая ситуация или еще было, когда вы потом спрашивали: Григорьич, ты бы предупредил хотя бы?
Да нельзя предупреждать! И дело не в том, что я вам не доверяю, полностью доверяю. И тебе, и Черкашину, и Галимову, и Голубкову… Но даже среди тех, кому полностью доверяешь, может быть ошибка. Я, например, Ринату Тамееву полностью доверял. Вообще в нем не сомневался. Даже соавтором сделал, чтобы его фигуре престиж нарисовать. Куда уж больше доверять. А видите, что получилось?
И что случилось бы, если бы я делился с тем, что ситуация с этим заговором у меня на контроле еще с самого момента, когда он возник, еще с момента, когда эти «щенки» начали на Сергея Владимировича Смирнова тявкать. У вас даже сегодня нет подозрения, что кто-то направлял действия этой компании к выгребной яме?
Помните, какое недоумение у многих было, когда я пошел против решения Ларина исключить Волкова и Цуканова? Балаев против Ларина?! Что случилось?! Да все уже ясно было, что случилось, нужно было только не дать этой своре сожрать людей и выстроить им ситуацию, когда они полностью расколются. Они и все их прихлебатели. Единственная ошибка была — мы им позволили ЦК захватить, я теперь вижу, что это очень рискованное мое решение было. По голове мне надо за это настучать. Благо, эти люди оказались настолько тупыми, что сами себе головы отстрелили.
А вот теперь, после этого случая с ЦК, уже всё — вы настолько проверены, ближе вас и доверенней вас у меня никого в этой жизни нет.
И теперь некоторые визжат, как поросята, особенно прослушав наш созвон, на котором я сказал несколько слов почти за гранью приличия, что если бы не грубость Балаева, то они бы за мной шли радостно и твердо, грубость моя им мешает. А Паша Черкашин перед одним таким, Кондратов его фамилия, еще и оправдывает меня, мол, поставь себя на место Балаева. Паша, да у меня нервы и шкура — как у носорога. Уже поймите, что я ничего не делаю без расчета, я же не в первый раз это вам пишу и говорю. Если я в «Мифе о Большом терроре» прямо оскорблял всю левую шваль, то это не потому, что я был на нервах, а чтобы эта шваль потом не переобулась. Если я на созвоне поместил Кичика в петушатник, то это не потому, что я был на нервах, а чтобы весь петушатник от нас выскочил, как ошпаренный. И Иван Кондратов в том числе. Иван Кондратов не к нам на созвон пришел, а к «ЦК», и там сидел полтора часа. Он уже определил победителя. Ведь ЦК! У-у! Весь ЦК! И мне написал письмо с оскорблениями. А тут оказалось, что ситуация разворачивается назад! Поэтому эти Ваньки теперь делают вид, что их моя грубость смущает.