Но хоть и друг мне Серега, всё-таки отношения у нас портились и могли дойти до разрыва, но тут его повышают до заместителя начальника таможни по правоохранительной деятельности. И встает вопрос, кто будет начальником оперативно-розыскного отдела. Месяца три вопрос решался. Я уже к тому времен был старшим оперуполномоченным по особо важным делам, я в должностях рос чуть ли не каждые полгода, после каждой удачной оперативной разработки меня с подачи Сереги повышали. Фактически, разработки преступных группировок я один вел в отделе, остальные пока только начинали эту работу, я почти все показатели отдела делал. Ну, не все, но процентов 70, не меньше. Сергей Куклин, который потом меня сменит в качестве начальника отдела, недавно пришел, он только начинал, Егор Дмитриенко — тоже только после академии. Альтернативы мне, в принципе, не было. Но была одна загвоздка. Со стороны Сереги. Он опасался, что я завалю работу в отделе. А это ляжет и на него, как на зама начальника таможни, несущего персональную ответственность за оперативно-розыскную деятельность.
Опасался же он из-за того, что я не горел желанием проявлять административно-сексуальную активность. Я так это назову — административно-сексуальная активность. Люди, посторонние от административной деятельности, не в курсе, что у нас в чиновничьей системе больше всего ценится умение руководителя … подчиненных. Под этим «…» подразумевается слово, обозначающее половой акт в нецензурной его форме.
Если ты не умеешь … подчиненных, то ты никакой не руководитель. А тут еще для решения вопроса насчет моего назначения приехал к нам заместитель начальника ДВОТ (наш Главк — Дальневосточная оперативная таможня), меня вызвали в кабинет к Сереге, где сидел это гость, и гость спросил у моего друга:
— А подчиненных Балаев может …?
Серега не успел ответить, меня черт дернул за язык:
— В принципе я это делать могу. Но у меня только одна женщина в отделе, и у нее муж — майор ФСБ, поэтому я не рискну ее …. А остальные — мужчины. Тут проблема в том, что у меня нет гомосексуальных наклонностей. Поэтому я этим в отделе не занимаюсь.
Но пока мне искали замену, которая никак не находилась, мой отдел провел специальную операцию такого уровня, что на основе ее потом будет разработана региональная операция, длившаяся больше 7 лет. Меня пришлось назначить…
Вроде бы пока не очень понятно, какое это имеет отношение к нашей партийной деятельности? Да, Вадим? Дальше будет всё понятнее и понятнее. Но уже теперь вы должны насчет планов и отчетов что-то начать подозревать, должны начинать догадываться, почему идея затащить это в нашу партию у меня вызывает такую нервную реакцию.
Вадим, я знаю, что вы планирование и отчетность вводите с благими намерениями. Да вы и привыкли к тому, что должен быть план и должен быть отчет. Тогда готовьтесь к тому, что со временем у нас главным критерием партийного руководителя будет умение … подчиненных. Кстати, в разбежавшемся ЦК главным приверженцем планирования и отчетности был Григорий Филиппов. Предлагайка, как я его называл, потому что он не умел ничего, кроме как предлагать. Он в нашей партийной работе такой же спец, как и мой друг Серега в ОРД (да, Серега — мужик и довольно грамотный руководитель, когда он оказался потом на своем месте).
Одна часть ваших предложений ЦОК, Вадим, приведет к тому, что вами будут руководить Филипповы, потому что они ничего другого, кроме как руководить, не могут. А о том, какой стиль руководства они выберут — вы, думаю, догадываетесь уже. И это партию убьет.
Пока не спеши, Вадим, возмущаться, я знаю, что это не главное в ваших предложениях и в том, как вы сейчас работу в ЦОК выстраиваете. Главное у вас такое, что я за это — двумя руками. Но это — самое опасное. И вы к этой опасности уже начинаете путь, поэтому я спешу вас предупредить — не надо…