Тем более, что мавр сделал своё дело, мавр может уходить. Начало стабильно работать правоохранение органа, можно его руководителя куда-нибудь задвинуть, механизм смазан и крутится, он еще какое-то время, как проект «вечного двигателя», будет работать. Пока его «инерция» не остановит.
К чему приводит такая система? К тому, что на вершине чиновничьей лестницы оказываются люди, которые не могут ничего другого, кроме «волевого руководства», им не требуется для карьеры компетенция в тех областях, где они руководителями подвизаются. И вся эта практика, которую высшие руководители считают правильной (ведь она им карьеру обеспечила!), распространяется сверху вниз. Единственная причина, почему она вообще всё еще не залила, как асфальт тротуар и не задавила всё живое — кому-то же и реально надо работать, реально давать результаты. Даже эти «волевые руководители» это понимают и свои задницы прикрывают теми, кому наличие компетенции позволяет действовать не рыком на подчиненных, а применять методы коллективного руководства. В результате система находится хоть и в шатком, но в равновесии, правда, качается уже всё здание, но пока оно стоит.
Вы меня, Вадим, спросите, а какое это отношение имеет к нашей небольшой партии? Я мог бы написать, что пока партия небольшая, у нас такой опасности нет, «волевые руководители» у нас не имеют шансов, потому что у нас люди на добровольных началах работают, пытаться их заставлять волевыми методами — они подчиняться не будут. Но проблема-то в том, что как армия — слепок с общества, например, так и наша партия — тоже. Те, кто были на Международной книжной ярмарке в Москве с нами, должны помнить, как в один из дней мы с Чекасиным и товарищами из московской первички пошли в кафе ужинать и там за столом я спросил Андрея Попова:
— Андрей, а ты где учился?
— В «кадетке».
— А-а! Теперь я понял, почему ты такой умный.
Андрей польщенно улыбался. Только не умный, а «умный», я уже понимал, какая группировка в партии сложилась. Андрей Попов — копия моего друга Сергея, «волевого руководителя». Только копия, разумеется, в юношеском варианте…
Есть еще один плюс в таком стиле руководства. Помните, как журналист Рогозин Роскосмосом руководил? Вот-вот, овладев тем методом, который принят в нашей нынешней руководящей вертикали, вы будете в состоянии руководить любой конторой. Любой организацией. Хоть отделом полиции, хоть оперным театром. Без разницы. И не будете нести никакой ответственности.
На пальцах. Примерно. То, как это происходило, например, в таможне. Приходит в какую-нибудь таможню указание вышестоящего органа об активизации, например, борьбы с контрабандой леса. Оно всегда в довольно общем виде: изучить оперативную обстановку, укрепить агентурные позиции, завести дела оперучета и т. п… Срок — такой-то, отчет — тогда-то. Вы — руководите оперативниками таможни. Собираете совещание, секретаря — за написание протокола. И доводите до оперативников: активизировать борьбу с контрабандой леса, изучить с этой целью оперативную обстановку, укрепить агентурные позиции, завести дела оперучета, срок, доложить. Всё. Т. е., тупо под протокол довели тот документ, который вы получили из вышестоящего органа.
Проходит время, через вашу таможню как шла контрабанда, так и идет, ни одного уголовного дела не возбуждено. К вам приезжает проверка проверять вашу руководящую деятельность, которая привела к таким провалам. Проверка уехала. А вы не только не виноваты, но вас еще и награждать нужно, потому что, вот — протокол, вот — назначены ответственные, вот — ответственные за провал наказаны. Вы свою функцию выполнили.
Вам очень сильно не повезет, если к вам приедет проверяющий, который не в протоколы смотреть будет, не в пересказ вами на совещании полученного сверху указания, а будет с вас трясти: а какие ты конкретные меры и решения выработал и довел их до подчиненных. Но таких проверяющих почти не существует, такие люди не любят ходить в проверяющих. Но если даже такой вам попадется и на вас наедет, вы его наезд легко обжалуете, потому что почти всё ваше руководство — такое же, как вы.