А кто виноват всегда? Простой опер. Он никому не может дать указания и этими указаниями прикрыться.
Вот Президент на своем ежегодном посылании народа в даль светлую наговаривает на камеру свои президентские наказы и это по телевизору показывают. Там и наказы — как общие указания про «борьбу с контрабандой», но и дальше, что с ними происходит? Почему не выполняются и где повешенные, казненные за их невыполнение? Кто виноват? Народ, потому что он не торт и он не может дальше вниз спихнуть указания президента. Понимаете, как эта система живет? Поэтому Рогозин на Роскосмос — да легко!
И даже в нашей маленькой партии такие потуги наблюдаются. Вы замечали, что временами у нас на руководящие должности сами себя выдвигали люди, которые… да их даже не знал никто, они совсем ничем не занимались. Они ни бум-бум в нашей работе. Помните таких? Зато они умеют руководить. «Дорожные карты» нам рисовали…
Не успел я оглядеться в своей новой должности заместителя начальника Центральной оперативной таможни по оперативной работе (масло маслянное, но так она звучит), как на меня еще дополнительно повесили должность зам. по тылу. Только-только начал в себя приходить от такого сюрприза, как еще ушел в СК зам. по организации дознания и таможенных расследований, и его функционал на меня навесили. И почти сразу приходит вызов на совещание у начальника Центрального таможенного управления. Начальник ЦТУ — Сергей Николаевич Прусов, свояк тогдашнего Руководителя ФТС А. Ю. Бельянинова, а Бельянинов — старинный друг Президента. Это важно, чтобы вы знали, какая у начальника ЦТУ корона на голове была.
Приезжаю в ЦТУ, в кабинете Прусова собрались его заместители и начальник отдела таможенной инспекции. Совещание по поводу материала, собранного таможенной инспекцией. Ага, решали, что с этим материалом делать.
Сижу, слушаю выступающих. Начальник инспекции докладывает о своем материале. Доложил. Прусов обращается ко мне:
— Начальнику инспекции передать материалы в ЦОТ, ЦОТу — возбудить уголовное дело, мне доложить завтра.
Ничего себе, думаю, приколы. Пытаюсь спокойно ситуацию… нормализовать:
— Сергей Николаевич, я пока из доклада не увидел достаточных оснований для возбуждения уголовного дела, предлагаю сначала направить материал в мой адрес для изучения, а завтра я вам доложу результат и какое решение мы по нему можем принять.
У Прусова и так лицо было всегда красное, а тут совсем кровью налилось:
— Я уже принял решение! Я следователем в МВД 20 лет проработал, не вам мне объяснять, есть основания или нет!
Я тогда даже растерялся от такого напора. Промолчал. Совещание закончилось, разошлись, мне начальник отдела таможенной инспекции передаёт материал с рапортом об обнаружении признаков преступления. Еду в ЦОТ, в машине уже смотрю материал и понимаю, что Прусова придется сильно огорчить. Там не только оснований нет, там еще и события преступления нет.
В принципе, можно было после регистрации в КУСП материал даже дознавателю для проверки не отписывать, сразу возвращать заявителю. Но я не горел желанием конфликтовать с Прусовым, поэтому отписал дознавателю для проверки в соответствии со ст. ст. 144, 145 УПК РФ.
На следующий день работаю в кабинете, телефон звонит:
— Это Прусов. Уголовное дело возбуждено?
— Нет, материал на доследственной проверке, срок проверки 3-е суток, если продлеваться не будем.
— Вы там издеваетесь надо мной?! Немедленно дело возбудить!
И бросил трубку. Я докладываю начальнику ЦОТ о конфликтной ситуации, тот советует мне не ругаться с Прусовым и дело возбудить. Во картина! Значит, я сейчас через колено сломаю дознавателя, заставлю его принять незаконное решение, чтобы только угодить начальнику ЦТУ, потом надзирающий прокурор гарантированно отменит постановление о возбуждении уголовного дела, как незаконного вынесенное, вместе с отменой направит представление, в котором потребует привлечь к ответственности лицо, вынесшее незаконное постановление. По этому представлению будет назначена служебная проверка и дознавателю, а также и мне, как ответственному за организацию дознания, будут вынесены дисциплинарные взыскания, в итоге мы на год лишимся трети зарплаты. Объясняю это начальнику ЦОТ. Тот соглашается с тем, что я должен действовать в рамках закона без оглядки на Прусова, хотя понятно, что конфликт мне даром не пройдет.