Да, подчиненным Прусова было тоже комфортно. Он сам всё решал. А то, что его решения приводили и к тому, что потом он сам подчиненным взыскания объявлял — это «лес рубят, щепки летят». Да даже еще комфортнее, начальник знает, что из-за него тебе выговор объявлен, начальник себя виноватым перед тобой чувствует. Компенсирует как-нибудь выговор. Но он тебе должен, как бы. А ты принял взыскание со смирением, не вякаешь — уважение и преданность проявил.
Но это всё крайне вредно для дела. Правоохранительная деятельность — штука не совсем простая. Ситуации в ней бывают очень сложными. И очень часто такие ситуации бывают. Ежедневно, фактически. Один человек не может гарантированно принимать по всем ситуациям всегда безошибочные решения. И я не мог. Да никто не может! Требуется коллективная выработка решений. А как ты коллективно его выработаешь, если у тебя на совещании сидят начальники твоих правоохранительных подразделений и на твое предложение высказываться, тупо молчат. Они боятся тебя. Боятся ошибочное мнение высказать. Боятся, что их мнение с твоим не совпадет. Они зажаты. У них нет инициативы. Максимум, общими фразами от тебя отделаются.
Мысли какие-нибудь насчет посиделок на даче у Сталина приходят? Насчет того, зачем он Мерецкова, например, после совещания вел к себе на квартиру обедать и там за обедом совещание продолжалось?
Поэтому я каждое утро собирал у себя подчиненных начальников подразделений не на разнос с воплями, а… чай-кофе, в принципе, попить. Покурить. Спокойно прикинуть, что за день нам сделать нужно. И вечером также. И в течение дня стараешься, по возможности, не в кабинет их к себе вызывать, если такая необходимость есть, а к ним в отделы сам приходишь. Первое время там испуг и паника: «Встать! Смирно! Товарищ полковник…». Потом люди привыкают. Они перестают в тебе видеть страшного начальника, ты постепенно для них больше коллегой становишься. И когда на совещании они уже с тобой спорят, переходя на крик, и даже в запале дверью хлопают — всё, с этими людьми уже можно работать…
Вы думаете, что эту проблему во взаимоотношениях с подчиненными не видят руководители-начальники? Да почти все видят, только почти никто их них не признаётся в этом открыто. Но очень и очень многие проблему пытаются решать. Причем — практически все стандартно неправильно. В бане-сауне под водочку со своими заместителями и начальниками самых значимых отделов. Я, как вы понимаете, имею ввиду руководителей правоохранительных подразделений. Хотя, например, Холмская паромная переправа на Сахалин, крупное транспортное предприятие — то же самое. Два порта во Владивостоке — то же самое. В некоторых крупных торговых предприятиях, с руководством которых приходилось контактировать — то же самое. Одни и те же проблемы и одна и та же методика их разрешения. И методика абсолютно неверная.
И дело не в том, что баня-сауна. Я лично, не понимаю таких пристрастий к горячему пару, я равнодушен к бане, но почему-то очень многим этот досуг нравится, поэтому многие руководители стараются заиметь у себя в организациях хорошую баню. И не в том дело, что под водочку. «А водку с экипажем ты, Малешкин, все-таки не пей» — это в кино и в повести про войну. Конечно, если, как это было у немцев, я писал об этом в «Клевете на Красную Армию», командир дивизии ротному, который явился к нему представляться по случаю назначения, протягивает полный стакан коньяка, а вся солдатня перед атакой выдувает по бутылке шнапса, то это одно дело. Бухать офицеру с экипажем, т. е. с солдатами, это грубейшее нарушение субординации и замполит имел право Малешкина отодрать со всей пролетарской. Это убивает дисциплину. И дело не в том, что солдат — человек второго сорта, поэтому офицеру неприлично с ним бокалами чокаться… Хотя, зачем это объяснять?
Но вот уже командир батальона мог с ротными в блиндаже фляжку водки распить, отмечая День Красной Армии, в этом нет ничего предосудительного. Конечно, если одной фляги не хватает на компанию и вестовой посылается в ближайший мирный населенный пункт за самогоном и застолье превращается в банальную пьянку с сопутствующими ей происшествиями и дальше — тяжелым похмельным синдромом, плавно переходящим в запой, то тут — да, тут — лечить только трибуналом. Обратная сторона медали — непьющий командир-начальник, воинствующий трезвенник. Или ненавистник курения. У меня был такой. Запретил курить во всем здании оперативной таможни. Всем. У меня идет совещание с оперативниками, всегда такие мероприятия нервные, вопросы сложные, обсуждается всё на конфликтном пределе, люди нервничают. А если человек курящий нервничает, то что ему очень сильно хочется? Правильно, закурить. Поэтому — пепельница на стол и курим. А запрет генерала? Насрать на него. На запрет. Я авторитет своего начальника ронял? Да я-то здесь причем, он сам его уронил.