«В Испании И-15 и И-16 впервые встретились с „Мессершмиттами“. Это были истребители МЕ-109В с двигателем Юнкерса ЮМО-210 мощностью 610 лошадиных сил, и скорость их не превышала 470 километров в час.
Наши истребители по скорости не уступали „Мессершмиттам“, оружие у тех и других было примерно равноценное — пулеметы калибра 7,6 миллиметра, маневренность у наших была лучше, и „мессерам“ сильно от них доставалось.
Этому обстоятельству руководители нашей авиации очень радовались. Создалась атмосфера благодушия, с модернизацией отечественной истребительной авиации не спешили. Тем временем гитлеровцы проявили лихорадочную поспешность и учли опыт первых воздушных боев в небе Испании.
Они радикально улучшили свои машины МЕ-109, установив двигатель „Даймлер-Бенц-601“ мощностью 1100 лошадиных сил, благодаря чему скорость полета возросла до 570 километров в час. Они вооружили его пушкой калибра 20 миллиметров, увеличив тем самым огневую мощь.
В таком виде истребитель „Мессершмитт“ поступил в серийное производство под маркой МЕ-109Е.
При посещении в составе советской экономической делегации заводов Мессершмитта в Аугсбурге и Регенсбурге осенью 1939 года я видел, как широко развернуто серийное производство МЕ-109Е. В 1939 году их было построено около 500 штук.
Модернизованные „Мессершмитты“ были посланы в Испанию, где под командованием лучшего немецкого летчика-истребителя Мельдерса приняли участие в воздушных боях заключительного этапа испанской трагедии. Преимущество этих самолетов перед И-15 и И-16 было очевидным.
Немцы оперативнее нас использовали уроки гражданской войны в Испании.
Известный советский журналист Михаил Кольцов, проведший на фронтах в Испании почти всю войну в качестве корреспондента „Правды“, с большим огорчением рассказывал мне о превосходстве немецких самолетов над нашими. Михаил Ефимович был влюблен в авиацию, сам много и смело летал, очень радовался всем нашим успехам в области авиации и своим талантливым пером широко их популяризировал. Он возглавлял агитэскадрилью имени Максима Горького, флагманским кораблем которой был самолет-гигант „Максим Горький“.
Встречаясь с Кольцовым, мне приходилось слышать его недоуменный вопрос: „Как же случилось, что немецкие самолеты оказались лучше наших?“
Подобно многим другим, он искренне верил в несокрушимую силу нашей авиации и тяжело переживал неудачи в республиканской Испании. „Как же так? — повторял он. — „Выше всех, дальше всех, быстрее всех“ — и вдруг?..“»
Знаете, меня и моих товарищей по РКП(б) довольно часто упрекают в том, что мы СССР и КПСС периода с середины 50-х годов — неприятными для взгляда красками. А я даже как-то написал, что Резун-Суворов при всем том, что это предатель, сволочь и гад, намного честнее, чем все советские и нынешние историки, особенно А. В. Исаев. Сволочь Резун вывел концепцию превентивного удара по СССР, что есть, разумеется, клевета и подлость. Но советская историография, послесталинская естественно, отступление наших войск в 41-м году трактует как катастрофу РККА, причиной которой стало тупое упрямство Сталина, надеявшегося оттянуть войну. Оттянуть на фоне мобилизации Германии. На полгода. До январских морозов.
По мне так предпочтительней Резун, у которого Сталин — коварный злодей, чем «советский» Сталин — тупой баран. Чем же наши историки побили карту Резуна? А картой Исаева, который сугубо научно-историческими методами установил, что танковые дивизии вермахта — золотое сечение, а советские мехкорпуса придумали идиоты, унтерменши.
А насчет советской авиации, так подлец Марк Солонин гораздо честнее, чем, также, советская и российская патриотическая историография. У него хоть зачатки совести проглядываются, у записных же российских историков их вообще не наблюдается. Ну невозможно, имея хотя бы полторы молекулы этого вещества — совести, творить такое в историографии ВОВ, что делала советская и делает нынешняя российская историография.
Вот, как пример, я привел цитату из мемуаров авиаконструктора А. С. Яковлева. Ужас! «Атмосфера благодушия». А тут немцы прилетели на новом «мессере» и наваляли нашим соколам. И журналист Кольцов этим возмущался. Наверно, его за это Сталин и приказал расстрелять?! Чтоб не гундел.
Такая же картина, как и с мехкорпусами, танковыми соединениями — у немцев научились. Немцы показали не только, как танки использовать нужно, но и каким истребитель должен быть. Кинулись исправлять, но было уже поздно.