А я возьму на себя смелость и наглость предположить, что господина Анциеловича, несмотря на то, что он изобрел гайку, из ОКБ вежливо попросили… подыскать себе другое место работы. И несмотря на то, что он еврей, а среди евреев процент талантливых людей совсем не меньше, чем среди хоть немцев, хоть узбеков, и даже наш авиаконструктор Лавочкин был евреем, еврей Анциелович ни талантом, ни даже просто особым умом не отличался. Несмотря на то, что гайку изобрел. И понятно, зачем он даже преподавание в МАИ бросил и укатил в Америку, где ни его диплом, ни его способности изобретать гайки никому не нужны — потому что в Америке есть Макдональдс, а в СССР — только блинные и пельменные. Потому что очень много в книге, названной «Неизвестный Сухой», о том, что Анциелович кушал, что на своё тело надевал, как отдыхал и какие вещи у него были. Для него главным было не работа, а шмотки и жратва.
Кстати, я не в первый раз уже пишу о том, что среди моего поколения самыми активными ностальгирующими по СССР являются персонажи, которые в сетях постят свою суровую ностальгию о том, что в СССР все продукты были натуральными и вкусными, а ныне одно пальмовое масло в молоке. Больше ничего из своей жизни в СССР они вспомнить не могут. А насчет того, что они творили, будучи творцами коммунизма, у них в памяти обрезано, отформатирован жесткий диск. У Анциеловича хоть про гайку осталось…
А так, как Анциеловичу СССР не смог дать возможность кушать гамбургер в Макдональдсе, а у меня есть основания полагать, что и в США у него насчет вволю покушать гамбургеров случился обломчик, то — обида. Особенно на Сталина. Это же из-за него всё. Из-за него не туда свернули. А еще авиаконструктор Яковлев ни одной гайки не изобрел, а 6 сталинских премий получил. Подлец и интриган. Не Анциелович, а Яковлев. Сделал в 1936 году самолетик и приказал летчику полетать над дачей Сталина и Ворошилова. А потом сесть на полянку неподалеку. А Сталин и Ворошилов, да и другие советские бонзы никогда в жизни самолетов не видели, поэтому вскочили на коней и поскакали чудо техники смотреть. А тут и сам молодой, стройный как кипарис и красивый Саша Яковлев, конструктор самолета. Тоже прискакал. И советские бонзы обрадовались, восхитились и ему широкую дорогу открыли.
А еще хитрый Яковлев изобрел учебный самолет и назвал его АИР-1. А потом следующий назвал АИР-2. АИР — Алексей Иванович Рыков. Тогда был Председателем Совнаркома, когда Яковлев АИР сделал. И на дочери Рыкова Александр Яковлев женился. Проходимец-карьерист. Но как только Рыкова расстреляли, так сразу с дочерью развелся и самолет стал не АИР, а УТИ.
Насчет того, что Рыков был не только Председателем Совнаркома, но еще и шефом Осовиахима, для которого, собственно, самолет Яковлева и создавался, Анциелович скромно умолчал. Но, наверно, он сам бы свой самолет даже после того, как стало известно о том, что Рыков враг народа, так бы и именовал — «Алексей Иванович Рыков». И — да, с женой Яковлев развелся. Только его первая жена никогда дочерью Рыкова не была. Но зато понятно, почему немцы на великолепных «мессерах» сбивали наших соколов, как курей: интриган Яковлев сыграл на струнах души Сталина и наша промышленность стала производить его дрянные самолеты вместо великолепных машин Поликарпова, которыми мы могли уже в 1941-м согнать немецких асов с неба Родины. Ведь Яковлев от кровавого маньяка Сталина (а у Анциеловича обязательно рядом с фамилией Сталина что-нибудь про маньяка) только премии и ордена получал, а Поликарпов — репрессии и «шарашку» еще, к премиям и орденам. Я уверен, что если бы в биографии Поликарпова не было «шарашки», то Анциелович совсем другими словами о нем писал…
Мне издатель недавно указал, что у меня стиль такой — прыгающий. Я с темы на тему перескакиваю, в результате читатель теряет нить повествования. Что перескакиваю — согласен. Есть такое. И такие претензии не издатель первый мне высказывает, и я давно уже отвечал, что это мой фирменный, так сказать, стиль. Я его рванным сам называю. И менять пока не вижу основания. Понимаете, иногда очень полезно не всегда идти прямо по тропинке, а сделать шаг в сторону и внимательно оглядеться. После можно снова возвращаться туда, где шел.