Взлетел, полетел туда, куда ему рукой показали. Через 5 минут он увидел русских солдат, которые испугались его самолета и бросились на землю. А потом он подлетел к какому-то городу и оттуда его обстреляли зенитки. Из города выходили пять железнодорожных линий, снова выбрал одну и полетел вдоль нее. Наконец увидел какое-то село и решил посадить рядом с ним свой «мессер», на высоте 100 метров выпустил шасси и подкрылки, но самолет вдруг перестал реагировать на управление и спикировал на какой-то дом. Самолет — вдрызг. Сам пилот разбил себе всю физиономию до крови, потому что когда взлетал с поля — забыл пристегнуться. Но это было везением, потому что оказалось, что спикировал уже на территории, занятой немцами, своими, ихними.
Результативный вылет на свободную охоту. Подожгли на вражеском аэродроме три самолета. Это если по правде подожгли, а не понарошку. А насчет правды у меня есть большущие сомнения. И даже не сомнения… Ладно, три. Потеряли два своих самолета, плюс — своего «кожедуба» тоже потеряли. Русские после такой охоты в несомненном плюсе остались.
Вы скажете, что это какой-то недотепа-ас описал свою боевую будню? Ага! Вы погуглите по фамилии автора:
И проверьте, я приукрасил что-то или нет? Вы убедитесь, что еще и недокрасил…
А теперь представьте реакцию командования на итог военных приключений этих двух «орлов». Вылетели на свободную охоту два совсем не желторотика. Один даже очень совсем ас — 67 побед. Второй — 28-й боевой вылет, на счету уже имелся один сбитый русский. Тоже нельзя сказать, что желторотик.
В результате привозят на машине одного с разбитой физиономией и без самолета, естественно, раз на машине привозят. А прославленного героя, который в 43-м уже нашего Кожедуба превзошел, ваше боевое подразделение потеряло. И два самолета потеряно. А вы командир подразделения и вы отвечаете за выполнение подразделением боевых задач. Два самолета и один очень опытный летчик — это очень серьезные потери. Это — разбирательство.
Как минимум — у командира полка. У немцев авиаполков не было? А я и предлагаю эту ситуацию для нашего командования прикинуть, чтобы — полюса.
Два самолета и один летчик супер-класса, потерянные на свободной охоте — это у нас и полком не ограничилось бы, до дивизии дошло бы. Но ладно, допустим в полку разбирались.
И вот приводят такого героя с разбитым лицом к командиру полка в штаб и он начинает своё повествование. По правую руку у нашего командира полка сидит, разумеется, его правая рука в полку — замполит полка, по левую руку — начальник штаба полка, а в дальнем углу притаился в засаде особист полка.
И вот этот Липферт начинает свой рассказ в присутствии такой ответственной комиссии, пока дело доходит до штурмовки аэродрома, еще всё выглядит более-менее правдоподобно, но взрыв самолета от попадания очереди пулемета винтовочного калибра, даже если это счетверенная установка, уже вызовет недоверие. Что могло в «месссере» взорваться от попадания пуль винтовочного калибра? Динамитные шашки, которые Денк с собой на задание взял? А зачем он их взял? Сарказм. Но абсолютно нечему от попадания 7.62 в самолете взрываться. 7.62 — потому что в РККА счетверенными только «Максимы» были, таких установок крупнокалиберных пулеметов не было.
Ну, ладно. Допустим, случайность, допустим что-то такое произошло, что Дэнк взорвался. Надо кого-то послать, посмотреть, может еще лежат куски его самолета на этом русском аэродроме. А где аэродром?
И тут у Липферта, если бы он служил в ВВС РККА, начались бы «небольшие» неприятности после этого вопроса.
— Как это потерял ориентировку и, следовательно, показать на карте не можешь? А ты когда летел за ведущим, совсем на землю не смотрел? Ни направления, ни ориентиров не запоминал? Надеялся, что и назад тебя ведущий притащит на своем хвосте? А если бы ведущий просто аварию потерпел — такой мысли у тебя не возникало, что тебе назад самому лететь пришлось бы?
А дальнейший рассказ, в котором посадка на какое-то поле при красной лампочке контроля топлива, общение с местным населением, проезжавшим на телеге мимо самолета… Если бы даже особист поверил, что всё это правда, если бы он не начал терзаться сомнениями насчет того, что этот Липферт бросил в беде своего товарища, а сам трусливо сбежал, а товарища сбили русские, то — 28-й боевой вылет! Если этот «орел» за 28 боевых вылетов не научился элементарному — запоминать дорогу назад, то какой смысл держать его в авиации? У Красной Армии лишних самолетов не было, чтобы таким их доверять.