Задача школы научить курсанта-пилота: пилотированию и применению боевого самолета днем в простых метеорологических условиях; групповым полетам в составе звена и дать практику в маршрутных полетах, с посадкой на незнакомых аэродромах, для чего включить в программу 10 таких полетов. Истребителей, кроме того, научить начальным воздушным стрельбам и основам воздушного боя, а в бомбардировочных школах научить пикированию на самолетах УСБ и СБ до углов 40°…»
К июлю 1942 года Липферт закончил бы только школу военных пилотов и убыл бы в часть в звании сержанта. Но он был лейтенантом, поэтому продолжил бы обучение:
«Военные авиационные училища командиров-летчиков. Срок обучения: в мирное время — 2 года, в военное время — 1 год.
Задача училищ научить курсанта: владеть техникой пилотирования днем и ночью; водить звено и эскадрилью на всех высотах днем, ночью и в сложных метеоусловиях, на предельный радиус самолета и с боевым применением; вести воздушный бой одиночно и в группе…»
Т. е., в реалиях советской системы подготовки кадров ВВС, Липферт попал бы на фронт не раньше лета 1943 года. Вообще-то еще на полгода позже, еще у нас запасной полк пропущен, но мы можем себе позволить такой допуск. Даже если бы Липферта выгребли из танка в самом начале войны, то он все-равно при сроках подготовки лейтенантов в ВВС РККА на фронт попал бы не раньше весны 1943 года.
Нет, на то, что советский лейтенант выпускался, сдав экзамен на пилотирование ночью, в сложных метеоусловиях, я боюсь даже намекать на фоне тех умений и навыков, которые демонстрировал лейтенант люфтваффе Липферт…
Что особенно режет глаз в записанных со слов Хартманна и написанных самим Липфертом их рассказах о прибытии в боевые части? Они же сами это даже не пытались скрывать, они прямо говорят, что до фронта пилотировать свои чудесные «мессеры» умели… так себе. Почти никак. Взлет-посадка. Пилотаж уже на фронте осваивали. Липферт об этом вообще откровенно до нас доводит, вот как он описывает свое прибытие в Краков, получение там первого самолета, на котором должен был улететь в боевую часть:
«Через некоторое время мой „Мессершмитт“ (Bf-109G-2) был готов. Но ни один из нас, подающих надежды летчиков, никогда не летал на Bf-109G-2. Мое сердце отчаянно колотилось во время двух тренировочных взлетов. Подобно другим пилотам мне пришлось овладевать машиной в воздухе и приземляться уже одним целым с нею…»
Насчет того, что он после двух взлетов на ранее незнакомой машине стал с нею одним целым, вы уже стали, наверно, даже восхищаться такими его способностями. Но продолжим из его же:
«…Было очевидно, что наше обучение, как летчиков-истребителей было слишком коротким и что мы были недостаточно квалифицированны. Доказательством этого может служить тот факт, что только три пилота из моей группы достигли фронта до начала 1943 г. Десять других летчиков отправились в свои подразделения в марте 1943 г. После того, как совершили серию аварийных посадок. Четверо из тех, кто поднялся в воздух, никогда не достигли места назначения.»
Арифметика: 3+10+4=17. В Краков, значит, прибыла группа из 17 выпускников школы летчиков-истребителей. Только трое оттуда улетели на фронт. Еще 10 человек задержались на три месяца, потому что побили при посадках свои машины. Взлетать-то их в школе научили, кажется, а вот садиться — нет. А с четырьмя что произошло? Их просто в пехоту выгнали или они того… А как же они из школы выпустились?! Кто им звания лейтенантов присвоил, какой саботажник и враг Рейха?!
И ведь это всё откровенно немцы сами в своих мемуарах пишут. У наших летчиков-истребителей вы нигде не найдете того, что они по прибытии в боевую часть испытывали трудности с пилотированием самолета. Все пилотировали уверено. Да, попадая в боевую обстановку новички терялись первое время, было сложно, но требовалось буквально считанное количество боевых вылетов, буквально 2–3, и нужные навыки приобретались. Но вот такого:
«Новичку было не так легко сохранять свою позицию в воздухе. Я пытался держаться в 100 метрах сбоку и приблизительно в 50 метрах сзади от ведущего. Хотя я и старался сохранять эту позицию, сначала это было чрезвычайно трудно.»
И дальше Липферт описывает постоянные окрики ведущего, даже ярость ведущего, когда он не мог держаться за ним. Не унтер, а целый лейтенант! Он за хвостом ведущего не умел держаться. И что удивительного в том, что он за полгода пребывания в части разбил 4 самолета? И это его еще русские не начали сбивать, а сбивали его 7 раз.