Несколько минут полета в одиночестве — и замечаю „лавочкина“ с неубранной „ногой“. Рад необычайно: нас теперь двое! Подлетаю ближе, узнаю младшего лейтенанта Аладина. Улыбающийся, довольный, он пристраивается ко мне. А вот и наша точка. На южной стороне люди, автомашины: это аэродромная служба засыпает воронки от бомб.
По радио слышен голос командира полка:
— Посадку разрешаю. На рулении будьте внимательны. Следите за воронками…
На КП Солдатенко выслушал мой рапорт, побранил, что ушел драться один, но поблагодарил за успех:
— Спасибо, молодец! Укажите на карте начштаба район вашего боя с „юнкерсами“ и место падения „мессершмитта“. Туда сейчас вылетит У-2. Беда-то у нас с вами старая — неорганизованность, торопливое вступление в бой, да и ведете вы его поодиночке, — сетовал мне командир полка.»
Разница есть с тем, что как начинали Хартманн и Липферт? Это еще нужно учитывать, уровень правдивости этих асов. А процитировал я из книги дважды Героя Советского Союза Кирилла Алексеевича Евстигнеева, служившего в одном полку с Кожедубом, «Крылатая гвардия». — М.: Воениздат, 1982. Это его воспоминания. Так Кирилл Афанасьевич, также, как и его друг Иван Никитович, был инструктором в летном училище. С первых дней войны они начали проситься на фронт. Но их не отпускали до осени 1942 года, пока они себе замену не подготовили. Отпустили в сентябре, но первые их боевые вылеты начались только в марте 1943 года. А первые воздушные бои только уже, собственно, во время Курской битвы. И с декабря по март — запасной полк. Инструкторы из летного училища — все-равно запасной полк. И вот что написал Кирилл Алексеевич про налет в запасном полку:
«Приближалась 25-я годовщина Красной Армии. Полк уже заканчивал свою подготовку. Летчики переучились на Ла-5, выполнили по нескольку полетов на боевое применение. Мой налет, начиная с 28 декабря, составил 19 часов 29 минут. Это немного, но и немало по тем временам для летчика, имеющего достаточный опыт на других типах машин.»
А сколько всего часов налетал Кирилл Алексеевич, по-моему, он сам толком не знал. У инструктора летного училища налет побольше, чем у любого курсанта, в разы.
Да, воспоминания Покрышкина: прибыло к нему пополнение, один летчик с Дальнего Востока, Воронцов. Налет — 1000 часов. Уже даже не вчерашний курсант, из строевой части. Александр Иванович пытался отбиться от столько опытного пилота — не удалось. И не получилось, в конце концов, истребителя из Воронцова, пришлось списать. Слишком большой налет в мирном небе сформировал неприемлемые для боевого летчика привычки, избавиться от которых не удалось. Так что, большой налет в часах — это еще не всегда и есть гут.
А почему у немцев не появилось после начала войны аналога нашим запасным полкам в истребительной авиации люфтваффе? Вопрос не в том, что они не додумались до такой структуры, ведь в бомбардировочных частях запасные подразделения, где доподготавливали выпускников летных школ у них были. Ответ на это мы находим еще и в Дневнике Гальдера:
«8 октября 1941 года, 109-й день войны.
Генерал Вальдау:
а) На всех театрах военных действий имеется летчиков на 650 бомбардировщиков, 290 пикирующих бомбардировщиков, 150 ночных истребителей, 90 истребителей-бомбардировщиков и 780 истребителей.»
Т. е., летчиков всего у них осталось на 1960 самолетов. А в четырех воздушных флотах люфтваффе, задействованных против СССР, 80% от всех 12 000 самолетов люфтваффе. В первой волне нападения — 3 500 самолетов. Поэтому если в бомбардировочных частях у них запасные подразделения были, всё-таки бомбер в несколько раз по стоимости дороже истребителя, то вот… Ну, вы поняли, надеюсь. Так что, товарищ Потапов, не у той стороны ты углядел:
«А вот в 1942 м году пришлось массово вводить в строй молодое пополнение, вопрос с недостатками в их лётной подготовке проявился наиболее остро.»
Да и везет нынешним историкам, что Кожедуб и Евстигнеев им пару ласковых сказать не могут… Три месяца инструкторов авиационного училища в запасном полку гоняли! «…вопрос с недостатками в их лётной подготовке проявился наиболее остро». Откуда вы это берете?!..
Я не знаю, как это назвать. Разве что феноменом. Судите сами, вот из книги известного российского военного теоретика «Антисуворов. Десять мифов Второй мировой»: