— за успешное выполнение 4 боевых вылетов на уничтожение самолётов противника на его аэродромах летчик-истребитель получает денежную награду 1500 рублей;
— за успешное выполнение 10 боевых вылетов днём или 5 вылетов ночью лётчик-истребитель представляется к правительственной награде и получает денежную награду 2000 рублей;
— за успешное выполнение 20 боевых вылетов днём или 10 вылетов ночью лётчик-истребитель представляется ко второй правительственной награде и получает денежную награду 3000 рублей;
— за успешное выполнение 35 боевых вылетов днём или 20 вылетов ночью лётчик-истребитель представляется к званию Героя Советского Союза и получает денежную награду 5000 рублей.
Результаты боевых действий по аэродромам противника должны быть подтверждены фотографированием или разведывательными данными.
Лётчики, применившие в воздушном бою таран самолёта противника, также представляются к правительственной награде.
Количество сбитых самолётов устанавливается в каждом отдельном случае показаниями лётчика-истребителя на месте, где упал сбитый самолёт противника, и подтверждениями командиров наземных частей или установлением на земле места падения сбитого самолёта противника командованием полка.
Народный Комиссар Обороны
И. Сталин».
И теперь попробуйте в этом довольно кратком тексте найти хоть одну лазейку для приписок. Сбил самолёт, так нужно подтверждение командиров наземных частей. А им твои приписки к чему? Их наградят за сбитый тобой самолёт? Или будешь с канистрой спирта ездить по штабам пехотных полков и там предлагать стакан «живой воды», чтобы тебе наподтверждали то, что с неба не падало от твоих очередей из пушек и пулеметов? Спирта хватит, «виллис» для поездок выделят? А если в каком-нибудь штабе стрелкового полка окажется принципиальный непьющий офицер и стуканет особисту: «Тут какие-то летуны просят подтвердить им сбитого за бутылку алкогольного напитка»? Ой, а тогда — «3 колоска». Тогда — трибунал. За сбитые же деньги платили, а ты, обманывая вышестоящее командование насчет своих боевых достижений, эти деньги у государства украл. Командиру авиаполка может быть и было бы интересно преувеличить достижения своих орлов-соколов, но где гарантия, что заместитель в карьерных целях не стуканет куда следует? И тогда — прямая дорога в штрафбат. И то — только с 1942 года, а до Приказа № 227 — Колыма. Кому-то нужен такой риск?!
Вот поэтому на место падения первого же сбитого Евстигнеевым «мессера» командир полка сразу отправил машину.
Я точно могу сказать, что сколько сбили немецких самолётов Покрышкин, Кожедуб, Речкалов, Гулаев… — неизвестно. То, что им записали — это только подтвержденные железобетонно. Что упало на стороне противника, что не зафиксировано наземными частями и куда командование полка добраться не смогло — не засчитано. А как бы не половина воздушных боев приходилась именно над территорией занятой противником и подбитые немцы старались тянуть до своих.
Поэтому, когда вы читаете или смотрите выступление российского историка из какого-нибудь «Тактик-медиа», в котором эта плесень рассказывает, что вот по советским данным в этом бою наши сбили столько-то, а по немецким оказалось, что всего почти никого и не сбили и это немецкими архивами подтверждено, то вы не возражайте даже ничего.
Этим… гражданам всего лишь нужно задавать один вопрос: «Ты за сколько и в какой валюте ссучился, подстилка гитлеровская?»…
И я нисколько не преувеличиваю насчет подстилок. Можно быть тупым в разной степени тупости, но только при самой крайней ее степени тексты приказов Народного Комиссара Обороны СССР о поощрении военнослужащих за боевые достижения, а такие приказы были по всем родам войск, должны привести к мысли, что это не результаты советских летчиков нужно корректировать в сторону уменьшения, согласно данным немецких архивов, а ставить вопросы и по немецким архивам, и по учету собственных потерь в вермахте.
Явно же в приведенном Приказе — наше командование получало сведения о потерях немецкой авиации от действий советских истребителей даже ЗАНИЖЕННЫЕ. ЗАНИЖЕННЫЕ! Т. е., советское командование планировало силы и применение советской авиации с расчетом на более сильного противника, чем в действительности он являлся. Всегда с запасом. Это подход настоящих военных, готовившихся по-настоящему к настоящей войне. Но ведь даже школьникам известно, что в декабре 1941-го, когда «Тайфун» уже выдохся, Гитлер упорно толкал и толкал фон Бока в самоубийственное наступление, вопя, что у русских уже не осталось ни войск, ни оружия. И во время наступления Паулюса на Сталинград всё снова повторилось. Недооценка сил противника стала одним их весомых факторов поражений вермахта под Москвой и Сталинградом. Более того, Гитлер же и не понимал, почему и Бок, и Паулюс не в состоянии вести дальнейшее наступление, в штабе ОКВ не было и реальных сведений о потерях ударных частей вермахта. Они и собственные потери занижали.