Примерно через год руководство ОРО предприняло еще одну попытку избавиться от меня. К тому времени парни уже научились не одним, а двумя пальцами в «клаву» тыкать, да правильные интервалы между строчками в документах выставлять. Наш главк, Дальневосточная оперативная таможня, прислала проверить у нас оперативно-розыскную деятельность (к моменту этой проверки мы примерно полгода ею занимались), по результатам проверки мне предложили уволиться, потому что результатов я не имел. То, что их никто в отделе не имел — это другое, конечно. Но я не имел меньше всех. Забегая вперед, следующая проверка, еще через полгода, была из Москвы, но к этой проверке результаты имели только я и Лена Феоктистова.
Вот тут за меня напрямую вступился Виктор Иванович лично. Разумеется, его слово, прикомандированного к начальнику таможни сотрудника ФСБ, было весьма и весьма веским. Во-первых, Виктор Иванович возмутился инсинуациями насчет моего образования, напомнил некоторым лицам, что кроме сельхозинститута за моими плечами было 4 курса медицинского, так что насчет образованности еще надо было некоторым смотреть и чесаться. И если Серега Тюпин после «рязанки» командовал только взводом в ВДВ, то Балаев после сельхозинститута из армии ушел с должности и. о. начальника штаба реактивного дивизиона. А насчет отсутствия результатов в оперативной работе — так всего полгода, какие еще могли быть результаты?! И Понкратов сказал начальнику таможни, что в случае моего увольнения он всем устроит проблемы. Он так это дело не оставит. Да он знал и мы с ним об этом говорили не раз, что вся проблема была в нашей дружбе.
Поэтому, как вы должны понимать, я в отделе долго никому не доверял. Даже начальнику отдела. И когда я от своего источника получил информацию о том, что водитель одной из транспортных компаний, занятых в ввозе из Китая отдельно следующего багажа российских туристов, ввезет в Россию незадекларированную большую сумму в рублях, я обставил это так, будто я случайно обнаружил в кабине грузовика больше 2 млн. рублей. Это по тем временам была более, чем серьезная сумма. Проблема была еще в том, что мой источник боялся, что его информация может быть слита, потому что та транспортная компания крышевалась на уровне Дальневосточного таможенного управления, и на начальника нашей таможни ее руководство имело влияние. Мне ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы информация куда-то ушла и эта контрабанда не была пресечена. Я боялся, что если доведу информацию до начальника отдела, то он ее сольет.
А дальше информация начала накапливаться и уточняться, вырисовывалась картина существования стабильно действующего канала контрабандного ввоза рублей из Китая в Россию именно водителями этой транспортной компании. Получилось установить даже водителей, которые рубли завозят, тех водителей компании, которым руководство компании доверяет это. Да, водители были только исполнителями, а организаторы — руководство транспортной компании. Я даже периодичность ввоза установил, мне нужно было только знать, что в этот день из Китая будет возвращаться именно интересующий меня водитель. Мне нужно было отслеживать выезд и въезд интересующих меня грузовиков, которыми управляли интересующие меня водители.
Такую информацию можно было получить на самом таможенном посту «Сосновая падь», там это происходило, но получить ее без расшифровки на посту было невозможно. Либо — от пограничников. Но пограничники не дадут такую информацию просто оперу, нужно было на них выходить через своё начальство. Либо на личных контактах. Личных контактов с пограничниками у меня тогда еще не было.
Как раз буквально за несколько дней до этих событий закончилась командировка у Виктора Ивановича и он вернулся в ФСБ на должность заместителя начальника отдела ФСБ в Пограничном районе. В нашем поселке Пограничный, где и наша Гродековская таможня была. Так ведь ФСБ может эту информацию у пограничников получить! Я и воспользовался приятельскими отношениями с Понкратовым.