8 июня 1941 года был арестован начальник Главного Управления ВВС РККА Яков Смушкевич. 24 июня, через два дня после начала войны, арестован его преемник Павел Рычагов. При этом еще в апреле Рычагов был снят с должности. Начальником Главного Управления, а потом и командующим ВВС РККА, когда эта должность была введена 29 июня 1941 года, был назначен Павел Федорович Жигарев.
На один момент в биографии Павла Федоровича нужно обязательно отвлечься, чтобы не забыть и не упустить это. Вообще, Павел Федорович человек не только интересной биографии. Первоконник, хотя Википедия и отрицает факт участия его в боях Гражданской войны, но с этим не согласен Семен Михайлович Буденный, он в «Пройденном пути» Жигарева перечисляет в ряду командиров, выросших в Первой конной. А кроме этого, уровень командного опыта в авиации Жигарева превосходил таковой у Рычагова. И старше своего предшественника Павел Федорович был на 10 лет, но я не об этом хотел. В 1942 году Жигарев был снят с должности Командующего ВВС РККА и отправлен командовать авиацией на Дальний Восток. Существенное понижение. Разумеется, такое командиров настигает не за особые успехи. Что-то неприятное случилось.
Константину Симонову маршал Василевский рассказал, что сняли Жигарева за отвратительную организацию снабжения по воздуху окруженных частей армии генерала Масленникова. Якобы, Масленников возмутился тем, что сброшенные с самолетов припасы упали к немцам и это стало известно Сталину. Сталин был в таком бешенстве, что Василевский испугался, как бы он лично не пристрелил Жигарева. Так Василевский рассказывал Симонову. Конечно, не рассказывал такое Василевский. И генерал Исаков про Рычагова ничего Симонову не рассказывал. Если есть среди писак кто-то, кого можно назвать эталонным брехлом, то Симонов первый в очереди на звание кандидат. А я еще в детстве удивлялся, почему брат моего деда, Николай Карпович, офицер-фронтовик, так ненавидел этого писателя, что сразу вырубал телевизор, когда начиналась программа «Солдатские мемуары». И книгу «Живые и мёртвые», которую я взял в библиотеке, мне посоветовал в печку выбросить.
А вот командовавший АДД в войну маршал Александр Евгеньевич Голованов в «Дальней бомбардировочной» рассказывает другую историю снятия Жигарева. И рассказ Голованова весьма правдоподобен.
Как-то Голованова срочно вызвали к Сталину… Я лучше не буду пересказывать, лучше Голованова это всё равно не расскажу:
«Войдя в кабинет, я увидел там командующего ВВС генерала П. Ф. Жигарева, что-то горячо доказывавшего Сталину. Вслушавшись в разговор, я понял, что речь идет о большом количестве самолетов, стоящих на заводских аэродромах. Эти самолеты якобы были предъявлены военной приемке, но не приняты, как тогда говорили, „по бою“, то есть были небоеспособны, имели различные технические дефекты.
Генерал закончил свою речь словами:
— А Шахурин (нарком авиапромышленности. — А. Г.) вам врет, товарищ Сталин.
— Ну что же, вызовем Шахурина, — сказал Сталин. Он нажал кнопку — вошел Поскребышев. — Попросите приехать Шахурина, — распорядился Сталин.
Подойдя ко мне, Сталин спросил, точно ли я знаю, что на заводах нет предъявленных, но непринятых самолетов для АДД. Я доложил, что главный инженер АДД заверил меня: таких самолетов нет.
— Может быть, — добавил я, — у него данные не сегодняшнего дня, но мы тщательно следим за выпуском каждого самолета, у нас, как известно, идут новые формирования. Может быть, один или два самолета где-нибудь и стоят.
— Здесь идет речь не о таком количестве, — сказал Сталин. Через несколько минут явился А. И. Шахурин, поздоровался и остановился, вопросительно глядя на Сталина.
— Вот тут нас уверяют, — сказал Сталин, — что те семьсот самолетов, о которых вы мне говорили, стоят на аэродромах заводов не потому, что нет летчиков, а потому, что они не готовы по бою, поэтому не принимаются военными представителями, и что летчики в ожидании матчасти живут там месяцами.
— Это неправда, товарищ Сталин, — ответил Шахурин.
— Вот видите, как получается: Шахурин говорит, что есть самолеты, но нет летчиков, а Жигарев говорит, что есть летчики, но нет самолетов. Понимаете ли вы оба, что семьсот самолетов — это не семь самолетов? Вы же знаете, что фронт нуждается в них, а тут целая армия. Что же мы будем делать, кому из вас верить? — спросил Сталин.