Я вас подвожу к тому, что период ВОВ, именуемый катастрофой 41-го года — это «научная» разработка исторической «науки» государства, которое враждебно государству-победителю. Государство, сохранившее название СССР, существовавшее на территории нашей страны с 1953 года, являлось враждебным настоящему СССР, народ которого победил фашизм. Поэтому в основу историографии о ВОВ была положена наглейшая хуцпа:
«…в первые же часы и дни противник истребил в наших пограничных районах огромное количество авиации, артиллерии, другой военной техники, уничтожил большое количество наших военных кадров, дезорганизовал управление войсками, и мы оказались не в состоянии преградить ему путь вглубь страны.»
Да, это из доклада Хрущева 20-му съезду. Сразу может возникнуть вопрос: а разве Хрущев был неправ, разве мы оказались в состоянии преградить врагу путь вглубь страны?
Вот это и есть — еще одна хуцпа высшего уровня. Как до сих пор все на автомате называют СССР хрущевско-брежневского периода социалистическим, как Бухарина ленинским гвардейцем, так и насчет того, что кто-то хотел преградить врагу путь вглубь страны. Это даже еще более наглое утверждение, чем социализм без диктатуры пролетариата, пожалуй, потому что никто из руководства того СССР, который встретил нападение фашистов, никогда не скрывал, что нам придется отступать вглубь страны. Еще задолго до войны об этом говорилось открыто. Даже с трибуны партийного съезда!..
Кому-то неизвестно, что в 1921 году была опубликована статья М. В. Фрунзе «Единая военная доктрина и Красная армия» и что взгляды Михаила Васильевича были положены в основу советской военной доктрины? Вроде бы, это общеизвестный факт, но, оказалось, что написанное Фрунзе неизвестно ни одному советскому и российскому историку:
«Анализируя вероятную обстановку наших грядущих военных столкновений, мы заранее можем предвидеть, что в техническом отношении мы, несомненно, будем ниже наших противников. Обстоятельство это имеет для нас чрезвычайно серьезное значение, и мы, помимо напряжения всех сил и средств для достижения технического совершенства, должны искать пути, могущие, хотя бы до известной степени, уравновесить эту, невыгодную для нас, сторону.
Некоторые из них имеются. Первым и важнейшим является подготовка нашей армии к выполнению маневренных операций крупного масштаба.
Размеры наших территорий, возможность отступить на значительное расстояние, не лишаясь способности к продолжению борьбы и прочее, представляют благоприятную почву для организации маневров стратегического характера, т.-е. вне поля боя. Наш командный состав должен воспитываться преимущественно на идеях маневрирования, а вся масса Красной армии должна обучаться способности быстро и планомерно производить марш-маневры. Опыт минувшей империалистической войны в ее первоначальной стадии, а равно весь опыт нашей гражданской войны, носившей по преимуществу маневренный характер даст в этом отношении богатейший материал для изучений.
В связи с этим в общей экономии наших военных средств инженерная оборона и нападение, игравшие такую колоссальную роль в империалистической войне, в нашей армии должны отойти на задний план. Основная роль, которая должна быть отведена этому роду оружия, сводится к вспомогательному средству для операций полевого характера. Пользование местностью, широкое применение к ней и ее искусственное усиление, создание искусственных временных рубежей, обеспечивающих выполнение общего марш-маневра, — вот область приложения сил и средств этого порядка.
В частности, роль и значение крепостей в условиях будущих наших операций должны будут занимать совершенно ничтожное место. За этот счет гораздо целесообразнее будет соответственно усилить полевые войска.
Второе средство борьбы с техническими преимуществами армии противника мы видим в подготовке ведения партизанской войны на территориях возможных театров военных действий. Если государство уделит этому делу достаточно серьезное внимание, если подготовка этой „малой войны“ будет производиться систематически и планомерно, то этим путем можно создать для армии противника такую обстановку, при которой, несмотря на все свои технические преимущества, они окажутся бессильными, пред сравнительно плохо вооруженным, но инициативным, смелым и решительным противником. Опыт нашей гражданской войны в этом отношении дает нам богатейший материал. Действия партизан в Сибири, борьба в казачьих областях, „басмачество“ в Туркестане, „махновщина“ и вообще бандитизм на Украине и пр. представляют необъятное поле для изучения и получения соответствующих обобщений теоретического порядка. Но обязательным условием плодотворности этой идеи „малой войны“ является заблаговременная разработка плана ее и создание всех данных, обеспечивающих успех ее широкого развития. Поэтому одной из задач нашего генерального штаба должна стать разработка идеи „малой войны“ в ее применении к нашим будущим войнам с противником, технически стоящим выше нас.»