«„То, что я услышал, превзошло все ожидания: так хорошо задуманный и тщательно подготовленный удар не дал ожидаемых результатов. Я до сих пор не понимаю, как это могло произойти: большевики встретили нас почти у границы“ — такие слова вложил писатель-„фантаст“ Н. Н. Шпанов в уста начальника штаба немецкого воздушного флота. В романе „Первый удар. (Повесть о будущей войне)“, вышедшем в Военном издательстве в 1939 г., рассказывается, как оказалась сорвана немецкая атака советских аэродромов: четкая и согласованная деятельность всех служб ПВО, особенно постов ВНОС, позволила своевременно поднять в воздух истребители, а „сталинские соколы“ наголову разбили и заставили с позором отступить вражеских летчиков. Книга, написанная в духе сталинских лозунгов: „Красная Армия ответит тройным ударом на удар поджигателей войны“ или „Войну Красная Армия будет вести наступательно с целью уничтожения противника и достижения победы малой кровью“, способствовала возникновению хвастливости, зазнайства, явно переоценивала возможности нашей авиации.»
В-первых, почему фантаст в кавычках, во-вторых, это не роман, а повесть, в-третьих… Вот одно из первых ее изданий в Воениздате, обложка
И разворот на первой странице.
Читаем в аннотации:
«Повесть интересна как одна из первых попыток советской военной фантастики.»
Скажите мне, пожалуйста, как фантастическая повесть могла способствовать «возникновению хвастливости, зазнайства, явно переоценивала возможности нашей авиации»? Уважаемые читатели, а вы ее сами не читали? Рекомендую тогда, чтение очень забавное, я вам кое-что из этой повести процитирую, и, снова прошу прощения за длинные цитаты, но это того стоит, сейчас убедитесь:
«Главной отличительной чертой самолета СБД являлось применение на нем паротурбинной силовой установки.
К тому времени восемьдесят процентов всех авиационных средств мира были снабжены бензиновыми двигателями обычного четырехтактного цикла. Лишь четырнадцать процентов имели на борту нефтяные двигатели дизельного или полудизельного типа с зажиганием от свечи или самовоспламенением смеси. Из этих четырнадцати процентов одиннадцать принадлежали немцам и два американцам. В Третьей империи с наибольшим упорством проводились опыты создания авиационного дизеля. Нельзя сказать, чтобы только эта страна нуждалась в освобождении своего воздушного флота от „бензиновой зависимости“. Почти в таком же положении была Франция, не имевшая своей нефти, Италия и другие страны. Но никто так не боролся за эмансипацию военных воздушных сил и за снабжение их двигателем, способным работать на грубых сортах топлива, как немцы. Эта борьба развивалась сначала по линии освоения тяжелых погонов нефти. Затем желудок мотора стал приспосабливаться к поглощению жидких синтетических топлив…
По совершенно иной принципиальной линии развития силовой установки тяжелых самолетов пошли советские конструкторы. Группа молодых инженеров удачно использовала централизованную силовую установку на самолете большого тоннажа. Смелый переход на длинные валы передач сделал возможным отказ от установки многих моторов. Можно было перейти к одному двигателю большой мощности и передавать его энергию винтом, отнесенным на любое расстояние в крылья. Это имело значительные аэродинамические и тактические преимущества. Оставалось найти такой двигатель, который при небольшом удельном весе позволил бы сосредоточить высокую мощность и был бы достаточно компактным.
Выходом явилась паровая турбина. Отдача ее росла за счет повышения оборотов. Критическое число, лимитированное прочностью материалов с применением так называемых агатовых сталей, выросло необычайно. Возможность отдаления от турбины котла и конденсатора позволила разнести всю установку по самолету так, что его лоб определялся лишь габаритами человека и вооружения.
Кроме этих, если можно так выразиться, „аэродинамических“ преимуществ турбины, она открыла перед самолетом и совершенно новые высотные перспективы: отпадала проблема поддержания в камере сгорания двигателя некоторого минимального давления, могущего сохранить ему расчетную мощность. Необходимость наддува и производящих его сложных, двух- и трехступенчатых нагнетателей отпадала. Двигатель перестал „задыхаться“. Интенсивность генерации пара была сделана постоянной, не зависящей от высоты и скоростного режима полета.»