Ну и еще кое-что из книги однофамильца комика Геннадия Хазанова:
«Излишняя идеологизация, огромное внимание „сословному“ признаку при комплектовании ВВС РККА (80–90% будущих летчиков набирали из рабочих или крестьян) также оказали негативное влияние на общую боеготовность.»
Да, прав был товарищ Троцкий, авиация — это род войск для аристократов. Или он это про кавалерию говорил? Вот именно поэтому Хартманн сбил в пять с лишним раз больше, чем Кожедуб, как сам Хартманн рассказывал, конечно. Хартманн был сыном врача, а Кожедуб — сыном крестьянина. Вот так вот. А у одного немецкого аса даже фамилия была — Граф. Куда уж нашим с ними тягаться было!
Вы меня осуждаете за то, что я сбиваюсь на такой тон, когда пишу о российских историках?..
Но вот если планы советского командования разгромить люфтваффе в операции блицкрига и достичь полного превосходства в воздухе существуют только в виде фантастической повести, то у немцев в Директиве № 21, вполне реальный документ, подписанный Гитлером, предусмотрен разгром нашей авиации. Так ведь? Да они всерьез и в расчет не принимали наши ВВС, как противника, кичились своей силой и считали себя непобедимыми. Всё правильно? Ведь мы же к этому привыкли, как и к тому, что по итогам войны с Финляндией немцы сделали вывод о слабости РККА, но, оказалось, что в письме к Муссолини сам Гитлер чуть ли не восхищение выказывал тем, как действовали наши войска в сложнейших условиях. Но если открыть текст Директивы № 21 и читать ее, то мы видим, что всё про могущество люфтваффе, про то, что немецкие асы наших почти в расчет не принимали — всего лишь пропаганда. Немецкая пропаганда, разумеется. И в советских газетах того времени так и писали — немецкая пропаганда. Наших летчиков немецкая пропаганда рисовала очень слабыми, а своих — асами. И, так называемые, записи застольных бесед Гитлера, опубликованные уже после войны, в которых написано, что он считал славян неспособными к высшему пилотажу — это развлекательная литература такого же рода, как и дневники Берии, дневники Василия Сталина.
То, что немецкая пропаганда внушала своим летчикам насчет слабости русской авиации и неполноценности славян — это одно, и это было бы вполне правильным, если бы Геббельс в своем вранье хоть какую-то меру знал. То, как само немецкое командование оценивало советскую авиацию — несколько другое. Кукрыниксы могли хоть какие карикатуры на Геринга рисовать, но толстым дурачком он никогда не был, и для тех, кто его таким считал, поведение Геринга на Нюрнбергском процессе стало «приятной» неожиданностью, обвинителям пришлось попотеть там.
И Геринг, и Мильх прекрасно знали, что советская авиация опережает немецкую в своем развитии на годы и годы, то, что немцы делали в авральной спешке, с 1935 года, практически, у нас — вдумчиво и серьезно. Мы почти на десять лет опережали немцев даже просто в подготовке авиационных кадров, особенно командных.
Испания — разве ничего не показала им? Разве в Испании они не столкнулись с серьезным противником? Более того, и до Испании, и после нее у советских летчиков был опыт борьбы с японской авиацией, а у немцев от японцев не могла не поступать информация о действиях советских ВВС, все таки союзники. А насчет японской авиации, которая всегда терпела поражение от нашей, это вы еще и американцам попробуйте сказать, что японские летчики совсем никудышными были. Не было и не могло быть у Геринга никаких оснований считать ВВС РККА слабым противником и рассчитывать на легкую победу, поэтому в Директиве № 21 — очень и очень осторожно:
«Военно-воздушные силы. Их задача будет заключаться в том, чтобы, насколько это будет возможно, затруднить и снизить эффективность противодействия русских военно-воздушных сил и поддержать сухопутные войска в их операциях на решающих направлениях. Это будет прежде всего необходимо на фронте центральной группы армий и на главном направлении южной группы армий.»
Согласитесь, если самим читать некоторые документы, и понимать, что в них написано не через призму разной пропаганды, а, что называется, буквально, то удивительные вещи открываются. Оказывается, всего лишь «…насколько это будет возможно, затруднить и снизить эффективность противодействия…». Никакого разгрома, никакого превосходства — всего лишь затруднить и снизить. Т. е., если даже осторожно выражаться, немецкое верховное командование еще при планировании «Барбароссы» к советским ВВС относилось с… опаской.