Можно подвести итог. Во-первых, приписываемые немцам планы разгромить в первые дни войны советскую авиацию — такая же ложь, как и про войну с финнами. В Директиве № 21 нет ни слова о разгроме советской авиации, там только «… насколько это будет возможно, затруднить и снизить эффективность противодействия русских военно-воздушных сил…». И всё. Нам же внушали обратное, чтобы одновременно с этим вызвать у нас доверие к представленным после войны немецкой стороной цифрами численности люфтваффе у наших границ на 22 июня. Мол, немцы так сильно не считали русских достойным противником, что и даже только треть своих самолетов против них бросили.
Во-вторых, наше командование прекрасно знало, что войну мы встретим в условиях, когда противник будет определять время и место удара, то, что называется внезапностью. Не путать только внезапность удара, нападения, как оперативно-тактический прием, с внезапностью войны. Войну ждали и к ней готовились. Немцы в 44-м тоже готовились к нашему наступлению, но удар в Белоруссии стал для них внезапным. И наше командование прекрасно знало, что германское командование готовило блицкриг, и Сталин 6 ноября сказал, что немцы этих планов даже не скрывали. Поэтому в наших Западных округах основных сил ВВС, как и наземных войск, не было. Даже более, чем две трети новых самолетов направлялись не на границу, а в части внутренних округов. Под удары немецкой авиации в первые дни попало, в основном, старье, собранное на приграничных аэродромах, к тому же еще и выведенное из эксплуатации.
Отсюда, в-третьих, никакого разгрома, даже поражения наших военно-воздушных сил от люфтваффе и близко не было. Его не только не было, даже более того, ВВС РККА при проведении всех стратегических операций обеспечивали уже с осени 41-го года превосходство в воздухе. Итог летних и первых осенних месяцев войны — тяжелейшее поражение люфтваффе от нашей авиации.
И это поражение, в-четвертых, привело к тому, что у люфтваффе оказались выбиты самые опытные кадры, подготовленные до войны. Началась деградация летного состава люфтваффе.
Даже полученная сворой Геринга передышка лета 1942 года ничего кардинально не поменяла, они уже не успевали восстановить кадры своей авиации.
Насчет передышки. Мне же даже такое написали:
«Какая у Вас незамутненная логика! Но как же так получилось, что разгромленные в 1 квартале 1942 года люфтваффе, в период с мая по октябрь вновь нанесли ВВС РККА тяжелейшее поражение?»
Наверно только с абсолютно мутной логикой можно увидеть какое-то поражение ВВС РККА с мая по октябрь 42-го. Поражение — это итог боя. А у нас случилось другое, я воспользуюсь сведениями из сайта «Авиация Второй мировой»
Из 139 предприятий Наркомата Авиационной промышленности эвакуировано было 118. Нам только к осени 1942 года удалось создать резерв боевых самолетов. Так называемое, некоторыми лицами с мутной логикой, поражение весной и летом 42-го — это все лишь нехватка самолетов для армии, наша промышленность еще не имела возможности насытить армию техникой. Такая же картина была и с танками. Как-то выручали поставки союзников, но они не могли полностью компенсировать выпуск продукции собственной промышленности.