Впрочем, на самом деле так глубоко забираться нет смысла. Потому, что можно просто взять — и рассмотреть уже не текущее «российское начальство». (У коего можно — при большом желании — найти какие-то «генетические связи» с начальством советским.) А, скажем, западные его «аналоги». Про которых на самом же Западе было сказано столько всего — тут и коррупция, причем и «легальная», именуемая «лоббизмом» (в США), и обычная. И некомпетентность, и бюрократизм и… хотел написать «невнимание к интересам масс», но такой проблемы на Западе нет. Потому, что тут не принято оные интересы вообще принимать во внимание. В общем — полный фарш, причем на уровне, превосходящем даже «текущий российский», который сам по себе превосходит «советский».
Но при этом западные общества «процветают». Точнее, конечно, процветали в недалеком прошлом, а сейчас находятся в глубоком кризисе… впрочем, нет, конечно. «Момент процветания Запада» был достаточно ограничен, и, по сути, связан только с одним фактором — с тем, что в 1991 году советские люди взяли, и подарили Западу все, что можно. (И что нельзя.) Дав данным подарком дополнительные «20 лет хорошей жизни» для указанного «метасоциума». А так кризисы преследовали т. н. «развитые страны» с начала 1970 — начиная с демографического. (Но последний было решено тупо не замечать.) И заканчивая экономическими, при которых, например, экономика США жила какое-то время «с отрицательны ростом» и высокой инфляцией: 1974-75, 1980, 1982 и… 1991 год!
Да-да, в «тот самый» роковой 1991 год экономика Штатов чувствовала себя не очень. Очень не очень, настолько, что ей предрекали самый серьезный кризис за полвека! И тут — раз, и такой не подарок даже, а подарище! Сверхподарище! В виде самоубийства геополитического противника и предоставлении всех его ресурсов на блюдечке с голубой каемочкой. Если кто не помнит, то до этого УЖЕ рухнула — так же исключительно «по воле Москвы» — система социализма в Восточной Европе, и ее ресурсы УЖЕ были в руках Запада, но этого оказалось недостаточным для того, чтобы предотвратить кризис. И лишь благодаря «стремлению советского народа к свободе» вместо ожидаемой катастрофы там начался новый виток роста!
То есть, реальный уровень компетентности «свободных рыночных» начальников — политиков и бизнесменов Запада — в «допостсоветское время» был такой «высокий», что оные регулярно роняли свои общества в кризис. (Надо ли говорить, что кризисы с 1970 годов преследовали не только США!) Но никаких тенденций к «развалу США», «развалу Великобритании» или, скажем, Франции не было. Кстати, забавно еще то, что т. н. «сепаратистские движения» в данных странах наличествовали — это к еще одной придуманной умниками «причине гибели СССР» в виде «национализма». И иногда (в той же Северной Ирландии) было на таком «уровне», по сравнению с которым все советских «наци» образца 1991 года покажутся котятами!
Но Северная Ирландия, если что, до сих пор под британской Короной! И баски — как бы они не дергались — под Испанской. (Еще Каталония постоянно ерепенилась, еще… впрочем, не надо.) Потому, что ни в одной стране Западного мира нет и никогда не было того массового самоотрицания, которое охватило Советский Союз к концу 1980 годов. И которое стало ЕДИНСТВЕННО ВАЖНОЙ причиной советской катастрофы. Без которой все иные «советские проблемы» — от коррупции до «национального вопроса» — были бы просто проблемами, а не катастрофами.
То есть, да, они были — и их надо было решать. И та же номенклатура реально страдала и бюрократизмом, и некомпетентностью, и стремилась конвертировать власть в собственность, ну и т. д. и т. п. Но оное не было фатальным, как не является фатальным в современной РФ, в США или, скажем, в Турции. Так же как не является фатальным отставание в каких-то технологиях (РФ где только не отстает) или, скажем, прямой подкуп противником должностных лиц. Потому, что для реально мощного общества — а СССР «настроил» всего столько, что до сих пор оное не удается проесть (33 года прожираем с усилием — а оказывается, еще не все) — любые подобные проблемы преодолимы!
А вот самоотрицание, вызванное «тягой к сверхсовершенству» — и усиленное сверхсовершенными социальными механизмами — есть самый быстрый путь к смерти. Потому, что это — нарушение принципа Меры, принципа, который должен лежать в основании рационального устроения общества. Если же его нет, то… ну, тут остается единственно возможный путь — эволюционный. Тот, что лежит через страдания и смерти — и обществ, и отдельных индивидов. Но о данном вопросе, понятное дело, надо говорить уже отдельно.