— Пишите заявление, что хотите привлечь этих преступников к уголовной ответственности и взыскать с них материальный ущерб в размере двадцати рублей. И пуговицу приложите.
Прикол приколом, но майор вспомнил, что подобная жалоба была: в ночном клубе «Зомби» у девушки тоже срезали пуговицы.
2
Почти весь день в мой кабинет привносилось статистическое электричество.
Женщина, продавшая собственного ребенка. Женщина, купившая ее ребенка. Их допросы. Очная ставка меж ними. Допросы свидетелей и родственников. Допрос педиатра. Адвокат. Вроде бы все ясно, кроме одного — где будет лучше ребенку? Он родился седьмым у непутевых родителей, которым его даже не прокормить…
Я остался один в безвольной тишине. Широким махом двери ее прогнал майор со словами:
— В моем кабинете накурено, а в твоем надыхано.
Я рассказал, кто и по какому доводу дышал. Он поделился впечатлением о совещании в ГУВД, заключив вопросом:
— Сергей, тебе не кажется, что этот терроризм раздувают искусственно?
— Есть жертвы.
— Да, на юге.
— У нас тоже были…
— Пара-тройка эпизодов. Нас не терроризм одолевает, а бандитизм, хулиганка, кражи, угон машин…
Меж нами странные отношения. Чем больше спорим, тем чаще друг с другом соглашаемся. Потому что обсуждаем проблемы, а не мелочевку. Кстати, на чем держится мужская дружба? На общем деле, общих взглядах да еще на пиве. Общем.
— Боря, тебе не бывает тошно?
— От количества преступлений?
— Да нет.
— От выездов на происшествия?
— Не совсем.
— От трупов?
— Нет.
— От чего же?
— От какого-то всенародного жлобства.
— Сергей, не понял.
А должен бы, потому что мы с ним дружили лет пятнадцать. Друзья, супруги и родственники обязаны понимать друг друга — либо не числиться в таковых. Но рыжеватые усы майора топорщились вопросительно.
— Боря, я рассказал тебе про сегодняшнее дело… Свирепо обсуждают женщину, продавшую ребенка. А почему не возмущаются продажей проституток за границу? А торговля футболистами?
— Ну, это совсем другое.
— Врач с соучастниками делают многочисленные платные и ненужные анализы ради наживы. Что это?
— Мошенничество.
— А риэлтерские поджоги? Ради помещения или земли.
— Подлецы.
— Боря, труп Сударикова в квартире помнишь?
— Еще бы. Ты поразил следственную бригаду: сразу назвал убийцу. Кстати, как догадался?
— Под голову трупа был подложен какой-то ватник. Зачем?
— Не улавливаю…
— Потому что голова сильно кровоточила.
— Опять не дошло.
— Тело лежало на очень дорогом старинном ковре. А кто мог беспокоиться, что кровь испортит ковер? Только хозяин.
Майор кивнул понятливо и уставился на шкаф. Я тоже был понятливый — пора пропустить по чашечке кофе. Когда мы были моложе, то в конце рабочего дня пропускали по бутылочке пива. Теперь перешли на кофе. С годами перейдем на чай. Смотришь, и до киселя докатимся — с годами, конечно.
Я достал из шкафа кипятильник, сосуд для воды, банку кофе и пачку сахара. Залить кипятком растворимый порошок — вот и кофе сварил. Майор взял горячую чашку:
— Сергей, я знаю: ты скучаешь без загадочных преступлений. А полно нераскрытых убийств.
— Какая в них загадка? В конечном счете, все преступления из-за денег. Теперь даже из ревности не убивают.
— А способы?
— Да, способы бывают виртуозные, но где загадочные мотивы преступлений?
Я помню, как майор пришел в РУВД. Тогда он был рыжим, теперь стал пегим — только усики остались цвета кофе, разумеется, с молоком. В эти усики он и усмехнулся:
— Сергей, тебе подавай громкое убийство или ограбление банка.
— Загадочность не зависит от состава преступления.
— Тогда слушай: у женщины срезали с куртки пуговицы. Четыре штуки.
— Срезали с трупа?
— Нет, с живой, в автобусе.
— С пьяной, что ли?
— Трезвая приличная женщина.
— Пуговицы… бриллиантовые?
— Штампованная пластмасса.
— Кто срезал?
— Она не видела.
— Боря, элементарное хулиганство.
Неужели майор, начальник убойного отдела уголовного розыска, занимается такой ерундой? Или же показывает кончик ниточки того клубка, который он распутал? Вряд ли есть граждане, которые обратятся в уголовный розыск из-за пуговиц. Леденцов иронию на моем лице высмотрел и своему эпизоду значительности добавил: