— Сергей, говоришь, элементарное хулиганство? А у другой девушки срезали пуговицы в ночном клубе.
— Они подружки?
— Даже не знакомы.
— Как они сами объясняют?
— А никак. Куртки не снимали и ничего даже не почувствовали.
И все-таки хулиганство, которое разнообразно. Мы выпили по второй чашке — обычно пьем по три. Кофе меня взбодрил.
— Боря, за этими пуговицами кроется убийство?
— Отнюдь. Ты просил загадку, вот и поотгадывай.
— Я просил загадку криминальную…
— Кража личного имущества.
— Тогда, Боря, версия: эти пуговицы — раритет. Как зовется коллекционер пуговиц?
— Женщины купили их в ларьке.
Не верил я майору. Какой-то подвох. С другой стороны, я хотел интересного мотива, а он не зависит от состава преступления — банк ли ограбили, пуговицы ли срезали.
— Боря, а почему эти пуговицы тебя задели?
— Не один ты любопытный.
После третьей чашки мое сознание приобрело некоторую активность. Я принялся изучать лицо майора, словно его подзабыл, и, изучив, результат тут же выдал:
— Боря, ты скрываешь информацию.
— Не информацию, а вещественное доказательство.
Он пошарил в кармане своей куртки и опустил на стол это вещественное доказательство:
— Женщина купила пять штук, а использовала только четыре.
Пуговица. Крупная, штампованный цветок, что-то вроде вспученной лилии. Не белая, а белесая. Ничего ни особенного, ни красивого. Уж золота в ней наверняка не было. Если только в серединке не лежал бриллиант.
— Боря, откуда пуговицы поступают в ларек?
— Не изучал.
— Ты знаешь, что я работал в геологических экспедициях.;. А что, если в этих пуговицах радий или палладий, которые дороже золота? Давай-ка эту пуговицу я отдам в лабораторию.
Уголовное дело не возбуждалось, поэтому пуговицу вручил знакомому эксперту без всяких формальностей. Пусть отколупает толику да сделает какой-нибудь анализ: химический, рентгеноструктурный… Отдал и забыл — не до пуговиц.
3
Тихое утро в кабинете следователя… Это когда нет ни допросов, ни очных ставок. Когда в кабинете ты да бумаги. Секретарь канцелярии Люба принесла их каким-то ворохом. Из всяких инструкций, приказов Генерального и сводок я выудил документ оперативный. Жалоба. Ее пересекала указующая резолюция прокурора района: «Рябинину С. Г. Проверить срочно». Почему мне, следователю, а не помощнику прокурора? И что за спешка?
Я вникнул. Некая Дерягина жаловалась, что в ночном клубе «Зомби» ее обыскала милиция, отобрала ценные вещи, расписки не дала, протокол не составила. «Ментовская баба нахально щупала меня своими лапами». Насчет ментовских лап не знаю, но протокол есть: составил капитан Палладьев, двое понятых, изъятая ценная вещь опечатана и прилагается. Жалоба пустяковая для начальника РУВД. Да нет, шла борьба с оборотнями в погонах.
Я позвонил в канцелярию Любе. Она принесла увесистый сверток — прилагаемую ценную вещь. Я разорвал полиэтилен…
Три толстые книги. Теперь в ночных клубах читают? Не почитаешь, книги на иностранных языках. Проверить жалобу просто — вызвать понятых, указанных в протоколе. Иванову и Мишкину, которые наверняка видели, щупал мент или нет. Их адреса в протоколе есть, но если повесткой, то уйдет неделя…
Я позвонил в РУВД Палладьеву.
— Капитан, проверяю жалобу по ночному клубу…
— Будете у меня брать объяснение?
— Только опрошу понятых. Как бы их доставить завтра утречком?
— Могу и сегодня.
— Когда?
— Минут через десять, Сергей Георгиевич…
— Тогда жду, — согласился я неуверенно.
Как же ему удастся съездить за двумя женщинами и доставить их ко мне? Если только они не живут в одном доме рядом с милицией или какие-нибудь арестованные?
Он и не успел: вошел в мой кабинет не через десять минут, а через пятнадцать. И представился чуть ли не по-военному:
— Здравия желаю, Сергей Георгиевич.
— Лапал гражданку Дерягину? — поздоровался и я.
— Это не гражданка, а рулон колючей проволоки.
— Ну, а что было в клубе?
— Мы с ребятами вышли на фигурантов глухой кражи из квартиры собирателя раритетов. Пропали иконы и монеты… Ну, след привел в «Зомби». Пришлось двух проституток обыскать. В том числе и эту Дерягину. Тем более у нее были книги.
— Краденые?
— Нет, не знаю, чьи.